Вашингтон близок к легализации воровства российских средств

США делают новый шаг к возможной конфискации российских суверенных активов, замороженных после начала конфликта на Украине. Бюджетное управление Конгресса (CBO) представило прогноз, согласно которому администрация Дональда Трампа может пойти на прямое изъятие части средств, если соответствующий закон будет принят в 2025 году. Мировые финансовые рынки внимательно наблюдают за дискуссией, поскольку подобный прецедент может иметь долгосрочные последствия для глобальной системы управления активами.

Законопроект, который может изменить правила игры

В центре внимания — инициатива под названием «REPO for Ukrainians Implementation Act of 2025». Документ предполагает, что Вашингтон сможет использовать замороженные российские активы в интересах Украины, а конкретнее — направить доходы от их временного инвестирования на финансовую поддержку Киева без увеличения федеральных расходов.

По оценке CBO, вероятность того, что администрация Трампа (в случае его вступления в должность в 2025 году) решится на конфискацию, оценивается примерно в 50%. В фокусе — около $5 млрд российских суверенных активов, находящихся под американской юрисдикцией. Из этой суммы, считают аналитики, потенциально может быть изъята половина — порядка $2,5 млрд.

Из них примерно $300 млн предполагается временно вложить в казначейские бумаги США, а полученные проценты направить на финансирование программ помощи Украине. Таким образом, Вашингтон намерен создать механизм, позволяющий поддерживать союзника, не увеличивая нагрузку на бюджет. Этот подход во многом отражает растущую усталость внутри США от дополнительных расходов на внешнюю политику, особенно на фоне рекордного федерального долга.

Конфискация как политический сигнал

Сам факт появления столь высокой оценки вероятности конфискации свидетельствует о серьёзном сдвиге в подходе Вашингтона к замороженным активам. Если в 2022–2023 годах США и ЕС предпочитали говорить лишь о доходах от активов, не трогая их основу, то сегодня обсуждается уже прямое изъятие.

Для американской политики это может стать инструментом давления и одновременно внутриполитическим жестом. В случае победы Трампа Белый дом, вероятно, будет стремиться демонстрировать жёсткость, особенно в вопросах, связанных с Россией и Украиной. При этом конфискация активов может рассматриваться как способ уменьшить прямые расходы на продолжение поддержки Киева.

Однако шаг остаётся крайне спорным — как внутри американского политического истеблишмента, так и среди союзников.

Опасения Европы: прецедент, который бьёт по доверию

В Европе тема конфискации рассматривается куда осторожнее. Яркий пример — позиция Бельгии, где располагается крупнейшая часть российских активов, находящихся под контролем ЕС. Брюссель неоднократно подчёркивал, что прямое изъятие средств может нанести удар по репутации Евросоюза как надёжной юрисдикции.

Для многих государств, активно размещающих резервы за рубежом, соблюдение международных финансовых правил является ключевым элементом доверия. Создание прецедента, при котором активы суверенного государства могут быть конфискованы без решения суда или международного органа, может вызвать цепную реакцию: от пересмотра стратегий резервирования до ухода капиталов из западных банковской системы.

Уже сейчас эксперты отмечают, что некоторые страны рассматривают диверсификацию резервов в пользу азиатских юрисдикций и золота. Любое политизированное решение ускоряет этот процесс.

Внутренние риски США: госдолг и доверие к доллару

В комментариях американских аудиторов упоминается и ещё одна сторона вопроса — последствия для самой экономики США. Конфискация иностранных активов, особенно суверенных, может ударить по репутации доллара как главной резервной валюты.

Федеральный долг США сейчас превышает $35 трлн, а ежегодные расходы на его обслуживание растут рекордными темпами. Экономисты отмечают, что укрепление доверия к долларовой системе — одно из ключевых условий сохранения финансовой устойчивости. Сокращение потока иностранных средств или переориентация резервов на другие валюты может усилить давление на американский бюджет.

На этом фоне даже $2,5 млрд — сумма относительно небольшая, особенно по меркам США, — способна оказаться не столько финансовым инструментом, сколько политическим символом.

Международная реакция: чем закончится прецедент

Если Вашингтон действительно пойдёт на прямую конфискацию, мир окажется перед новой реальностью. Финансовые системы, основанные на абсолютности прав собственности и международных договорённостях, могут столкнуться с переоценкой ключевых принципов.

Для стран БРИКС, активно продвигающих идею многополярной финансовой архитектуры, такой шаг будет дополнительным аргументом в пользу ускоренного перехода на альтернативные расчётные механизмы. Китай, Индия и страны Персидского залива уже обсуждают расширение использования национальных валют и создание новых институтов обмена.

Для США это означает вызов долгосрочному статусу доллара, пусть и не немедленный. Для Европы — нежелательную дилемму между соблюдением союзнической солидарности и защитой собственной финансовой репутации.

Пока законопроект проходит обсуждение, Вашингтон занимает выжидательную позицию. В Конгрессе нет единого консенсуса: часть республиканцев поддерживает жёсткий подход, демократы склонны к осторожности.

Если документ примут в 2025 году, администрация США получит реальные инструменты для конфискации, но решение останется политическим. Вероятность, оценённая CBO в 50%, указывает на то, что вопрос далёк от предопределённости.

Одно ясно: независимо от исхода дискуссии, сама возможность такого шага уже меняет глобальную экономическую повестку. Мировые державы всё внимательнее смотрят на Вашингтон — и делают выводы, которые могут изменить международную финансовую систему на годы вперёд.