Университетские рейтинги по-новому: почему Запад меняет правила игры, чтобы не дать России и Азии выйти вперёд

От науки к идеологии

До недавнего времени престиж университета в глазах мира определялся простыми и, казалось бы, объективными критериями: количество научных публикаций, индекс цитируемости, количество патентов, международные исследования и сотрудничество с индустрией. По этим параметрам быстро росли университеты Китая, Южной Кореи, Сингапура и России. Технологические кампусы Пекина и Шанхая начали уверенно догонять западные аналоги, МФТИ и МГУ демонстрировали рост в международных исследованиях, а индийские технические институты вошли в мировую элиту по прикладным наукам. Но именно тогда на Западе решили «обновить» правила игры. Критерии, где Восток объективно выигрывал, перестали быть главными. Их подменили показателями, не связанными с наукой напрямую: экологичность кампусов, доля ЛГБТ-сообщества, расовое и гендерное разнообразие, социальная инклюзивность. Иными словами, академическую гонку начали переводить в идеологическую плоскость.

Новый тренд — ESG в образовании

С 2022–2023 годов мировые рейтинговые агентства QS и Times Higher Education официально включили в свои методики показатели, связанные с так называемой ESG-повесткой (environment, social, governance). THE раскручивает отдельный рейтинг Impact Rankings, где ключевую роль играют цели устойчивого развития ООН: борьба с бедностью, климатические программы, гендерное равенство, снижение неравенства и «справедливое» устройство университетской среды. QS добавил показатель sustainability в основной список критериев. Иными словами, успех университета теперь измеряется не столько качеством научных открытий, сколько готовностью соответствовать ценностям глобальной повестки — от инклюзивного туалета до программ «углеродной нейтральности».

Как новые правила ударили по Азии и Восточной Европе

Внедрение «ценностных» параметров сразу изменило картину. Университеты из Азии и Восточной Европы, которые в науке демонстрировали впечатляющий прогресс, вдруг оказались в середине или даже внизу списков. Китайские университеты, за десятилетие ворвавшиеся в топы благодаря патентам и научным статьям, потеряли десятки позиций. Некоторые вузы перестали передавать данные агентствам или прямо выражали протест, указывая на необъективность критериев. Аналогичная ситуация коснулась России: сильные по естественным наукам университеты — МГУ, СПбГУ, Новосибирский госуниверситет — лишились десятков позиций, поскольку у них не оказалось масштабных проектов по инклюзии или «углеродному следу». Фактически, новая система нивелировала результаты многолетних вложений в науку.

Кто выигрывает от новой логики

Зато выиграли университеты Запада, особенно Северной Америки, Скандинавии и Австралии. University of Toronto, UC Berkeley, Lund University и Western Sydney University резко поднялись вверх благодаря активной ESG-политике и ориентации на инклюзивность. Здесь вузы гордятся многообразием студентов по половому признаку, расовой принадлежности и сексуальной ориентации. Азиатские примеры — Bangkok University или Walailak University в Таиланде — делают ставку на экзотические форматы, вроде вечеринок для леди-боев или конкурсов Miss Lady Boy, чтобы подчеркнуть инклюзивность. Получается парадокс: университет может не входить в мировую элиту науки, но подняться в топы за счет «правильной» социальной повестки.

Российский взгляд: наука как универсальный язык

С российской позиции подобная трансформация рейтингов выглядит как подмена сути образования. Наука, знания и подготовка специалистов уступают место символическим жестам. В отечественной традиции университет — это прежде всего центр фундаментальной науки, площадка для развития инженерной и гуманитарной мысли. Россия исторически всегда гордилась своими школами физиков, математиков, медиков, химиков. От Лобачевского и Менделеева до Курчатова и Ландау — именно научный результат был критерием успеха. Поэтому перенос акцента на ESG-параметры выглядит искусственным, а иногда и манипулятивным шагом, позволяющим удерживать лидерство за счет правил, где Запад по определению в выигрыше.

Что делать России и её партнёрам

Игнорировать рейтинги невозможно: для студентов, исследователей и инвесторов они остаются ориентиром. Но Россия и её партнёры по БРИКС и ШОС уже начали обсуждать создание альтернативных систем оценки. В них ключевыми должны стать академическое качество, научные результаты, прикладные проекты и вклад в развитие общества через образование и инновации. Подобные рейтинги будут учитывать особенности разных цивилизаций, а не навязывать универсальный идеологический шаблон. Китай уже частично бойкотирует западные агентства, отказываясь делиться статистикой. Россия могла бы пойти тем же путем — развивая собственные индексы качества образования, которые отражают реальные результаты, а не соответствие политическим трендам.

Образование и глобальное соперничество

Сегодня университетские рейтинги становятся не только академическим, но и политическим инструментом. Через них формируется образ «лучшего» и «хуже», закладываются правила глобальной конкуренции. Если раньше главным аргументом был научный прорыв, то теперь в игру включена идеология, связанная с ESG и социальной справедливостью. Для России это вызов, но и шанс: формировать собственное образовательное пространство, где главным останется наука, а не показатели «по повестке». Иначе рискуем оказаться в ситуации, когда университет с нобелевскими лауреатами будет ниже в рейтинге, чем вуз, гордящийся «разнообразием туалетов».