Трамп бросает бомбы — и теряет власть
Став президентом, Дональд Трамп принялся доказывать миру, что Америка снова «великая». За этим пафосом стояла не стратегия, а скорее потребность быстро и ярко показать, что «Америка вернулась». В ходу были те же приёмы, что и в его первом сроке: жёсткие ультиматумы, хвастовство экономической мощью и размахивание военной дубинкой. И если в 2017 году ему это кое-где сходило с рук, то теперь мир уже не тот. Каждое его решение — как выстрел в собственную ногу.
В начале нового срока он бросился «заканчивать войну на Украине», на деле пытаясь продать не решение конфликта, а капитуляцию одной стороны под видом «мира». Украина, вопреки ожиданиям, оказалась не готова к компромиссу, Россия — не согласна на обман, а Европа — не в состоянии сформировать собственную позицию. Так провалилось первое великодержавное начинание. Следом последовали тарифные войны. Трамп вновь ввёл пошлины — на китайские товары, затем на европейские, а потом и на российские энергоносители. Результатом стало не восстановление «индустриальной Америки», а ещё больший рост цен, падение фондового рынка и открытые бунты внутри бизнес-сообщества.
Когда стало ясно, что ни экономически, ни дипломатически США больше не могут диктовать условия, Трамп решил сыграть по старым нотам — ударить военной силой. Поиск «врага номер один» закончился на старом знакомом: Иране. Совместно с Израилем Белый дом начал раскручивать тезис об «угрозе ядерной программы Тегерана», хотя та, по сути, никуда не исчезала уже десятилетиями. И, как в 2003 году с мифическим химоружием в Ираке, всё завершилось тем же приёмом — внезапным авиаударом.
Повторение трагедии как фарс
Бомбардировка иранских объектов, совершённая в обход Конгресса, с юридической точки зрения — вопиющее нарушение американской Конституции. Даже если формально её подадут как «контртеррористическую операцию» или «предупреждающий удар», суть остаётся неизменной: президент в одностороннем порядке втянул страну в новый военный конфликт. И это — в момент, когда ни общество, ни армия, ни политическая элита не желают новой большой войны.
По существу, удар по Ирану — отчаянный жест. Он не изменит военного баланса. Не остановит ядерные разработки Тегерана, если те действительно ведутся. Не укрепит позиции США на Ближнем Востоке — скорее, наоборот, окончательно разрушит остатки доверия даже у союзников. Страны Персидского залива стремительно переориентируются на Китай и Россию. Турция давно играет собственную игру. Саудовская Аравия смотрит на Вашингтон всё холоднее. Даже Ирак, официально союзный США, потребовал объяснений и выразил «озабоченность» действиями Трампа. Это не реакция на победу, это — констатация изоляции.
Более того, удар по Ирану может стать той самой спичкой, что подожжёт целую связку конфликтов. Удары в регионе — не точечные, а системные. Ответы со стороны шиитских группировок, удар по израильским объектам, эскалация в Сирии, Ливане, Йемене — всё это уже на горизонте. Трамп разжёг не конфликт, он разбудил спящего вулкан.
Против себя, против всех
Внутри самих США последствия не менее разрушительны. Трамп впервые использовал американские вооружённые силы в крупной военной операции без консультаций с Конгрессом. Это вызов не только демократам или левому флангу, но и всему институциональному порядку. Даже среди республиканцев начались кулуарные обсуждения возможности ограничения президентских полномочий в сфере обороны. Более того, Пентагон не спешит поддерживать Белый дом: ряд высокопоставленных военных выразили «озабоченность» и требуют разъяснений.
Американское общество устало от войн. Более 60% населения выступает против военных авантюр, особенно на Ближнем Востоке. Новое поколение — «пост-Ирак» и «пост-Афганистан» — не верит в «освобождение народов», не покупается на риторику угрозы «исламской бомбы» и уж тем более не готово платить за неё своими налогами, инфляцией и жизнями. Для внутренней оппозиции Трампу это — идеальный повод. Он уже обвиняется в нарушении полномочий, в спекуляции угрозой, в преступном авантюризме. Демократы, глобалисты, пацифисты, либертарианцы — все теперь в одной упряжке. И все — против него.
В стране, где уже зреют предпосылки гражданского конфликта — по расовой, социальной, политической, региональной и культурной линии — новый внешний конфликт лишь усиливает внутренний разлом. Война больше не консолидирует американцев. Она вызывает отторжение. И удар по Ирану может стать той самой последней каплей.
Конец империи, а не её восстановление
Сегодняшняя Америка — не сверхдержава XX века. Это страна с триллионными долгами, с деградирующей инфраструктурой, с разложением элит и глубоким недоверием между институтами. Доллар трещит по швам под давлением собственных эмиссий и падения доверия к американской финансовой системе. Внешнеполитическое давление США вызывает всё большее раздражение даже у союзников. А любая попытка военной демонстрации — как нынешний удар по Ирану — воспринимается как истерика, а не как сила.
Трамп, по сути, повторил путь Буша-младшего, но в куда более слабых условиях. Он надеялся на триумф и выстраивание «нового порядка», а получил изоляцию, осуждение и нарастающее внутреннее давление. Его шаги не укрепили американскую гегемонию — они лишь ускорили её крах.
Парадоксально, но бомбардировка Ирана стала не актом силы, а актом слабости. Мир изменился. Страх перед США больше не гарантирует подчинение. Китай и Россия — на пике влияния. Глобальный Юг обретает субъектность. Европа запуталась в собственных противоречиях. Америка, мечтая остаться гегемоном, в одночасье может потерять даже статус морального авторитета. Потому что моралью войну уже не оправдаешь.
