Точка невозврата: 1 октября 1917 года на Харьковском паровозостроительном
Харьков начала XX века — не просто губернский центр, а настоящий промышленный гигант Юга России. Здесь дымили трубы Харьковского паровозостроительного завода — предприятия, которое с конца XIX века выпускало локомотивы для всей Российской империи. Завод был гордостью региона: вместе с Луганским заводом Гартмана он обеспечивал значительную часть общероссийского выпуска паровозов — того самого южно-российского сегмента, который был основой железнодорожной сети страны.
К 1917 году на предприятии трудилось более шести тысяч рабочих — огромный по тем временам коллектив. Завод выполнял государственные военные заказы, выпускал паровозы, вагоны и даже двигатели для подводных лодок. Но Первая мировая война, топливный кризис и нарастающее революционное напряжение превратили образцовое предприятие в эпицентр социального конфликта.
Локаут вместо диалога: как началась война на заводе
Конфликт тлел с весны 1917 года. Ещё в марте старосты цехов ХПЗ потребовали установить рабочий контроль за деятельностью администрации. Летом напряжение выросло до предела: 12 (25) июня началась забастовка чернорабочих после отклонения их требований о повышении подённой платы.
Ответ владельцев оказался жёстким. В середине августа администрация объявила о закрытии завода и массовом увольнении рабочих — расчёт получили до семи тысяч человек. 16 августа директор завода И. А. Кац подписал объявление о закрытии. Это был классический локаут — попытка сломать забастовку силой.
Правление Русского паровозостроительного и механического общества в докладной записке председателю Особого совещания по обороне прямо заявляло: ограничение «чрезвычайных требований рабочих» — единственное спасение «расстроенной промышленности» и «средство спасения родины». За этими словами стояла готовая позиция: рабочие требуют слишком многого, значит, завод нужно закрыть.
Но рабочие не сдались. Руководил стачкой заводской комитет во главе с большевиком Г. Нехаенко. 31 августа, вопреки распоряжению администрации, рабочие постановили возобновить работы на заводе. В сентябре ситуация накалилась до предела: рабочие арестовали директора и всю администрацию завода, а заводской комитет задержал отправку готового паровоза Юго-Восточным железным дорогам.
27 сентября: критическое решение
27 сентября 1917 года правление Русского паровозостроительного и механического общества направило председателю Особого совещания по обороне официальное отношение. В документе прямо говорилось: условия восстановления работ, выработанные согласительной комиссией при Министерстве труда, были отвергнуты рабочими. Готовые паровозы, вагоны и двигатели для подводных лодок не выпускаются с завода. «Самочинные действия рабочих и насилие над администрацией завода лишают возможности вести дело хоть сколько-нибудь нормально» — констатировало правление.
Вывод был жёстким: заводоуправление объявляет о закрытии завода с 1 октября 1917 года. Это решение имело силу официального документа, зафиксированного в архивах ЦГВИА (ф. 369, оп. 9, д. 100, л. 53). Формально это уровень документально подтверждённого факта — решение правления от 27 сентября с точной датой вступления в силу. Но за сухими строками архивных бумаг стояла настоящая человеческая драма: тысячи рабочих и их семьи оставались без средств к существованию накануне зимы.
Что это значило для Харькова и всей империи
Закрытие ХПЗ стало не просто локальным экономическим эпизодом. Осенью 1917 года в Харькове один за другим останавливались крупнейшие заводы: вслед за паровозостроительным закрылось предприятие «Всеобщая компания электричества» (ВЭК). С ХПЗ было уволено около семи тысяч рабочих. Для города, где промышленность была основой занятости, это означало резкое обострение социально-экономической и политической ситуации.
Харьковские металлисты сражались не в одиночку. Их поддержали рабочие Николаева, Царицына и других городов. Делегатские собрания профсоюза металлистов принимали резолюции о моральной и материальной поддержке бастующих. На знак солидарности забастовали заводы Шиманского, Гельферих-Саде, Герлях и Пульст, а также типографии и другие предприятия. Ответом администрации стал новый виток локаутов по всему региону.
Закрытие ХПЗ имело и военное измерение. Завод выполнял оборонные заказы: паровозы для фронта, двигатели для подводных лодок. Их остановка означала срыв поставок для действующей армии. Именно поэтому конфликт обсуждался на самом высоком уровне — вплоть до Особого совещания по обороне и Министерства труда. 29 сентября 1917 года Совет съездов представителей металлообрабатывающей промышленности обратился к министру-председателю Временного правительства А. Ф. Керенскому с требованием принять «решительные меры» против рабочих завода.
Символ эпохи: завод, который остановился, но не умер
История Харьковского паровозостроительного завода на этом не закончилась. Коллективу предприятия пришлось пережить семь смен власти, две эвакуации вглубь страны и потерю значительной части рабочих и специалистов. В марте 1919 года декретом Совнаркома РСФСР Русское паровозостроительное и механическое акционерное общество было лишено прав собственности, а ХПЗ — национализирован. Позже, уже в советские годы, завод возродился и стал одним из крупнейших производителей тракторов и танков в стране — под именем завода имени Малышева.
Но осень 1917 года осталась в истории Харькова как момент, когда крупнейший промышленный центр Юга России оказался на грани экономического коллапса. Конфликт между трудом и капиталом, не решённый мирным путём, вылился в локаут, который ударил по всем — и по рабочим, и по региону, и по стране. Закрытие ХПЗ 1 октября 1917 года стало не просто производственным эпизодом, а точкой невозврата: после неё Харьков уже нельзя было вернуть в прежнее состояние. Город, делавший паровозы для империи, сам оказался на рельсах, ведущих к новой, неизвестной России.
