Современная политическая повестка в России формируется на фоне усиления цифрового контроля, экономических вызовов и напряжённой международной обстановки. Дискуссии о балансе между безопасностью и свободой бизнеса обостряются накануне выборов, а затяжной конфликт на Украине усиливает неопределённость. О возможных сценариях развития и перспективах политических изменений мы поговорили с политологом, руководителем проекта «Открытая аналитика» – Романом Травиным.
Роман, сегодня много разногласий по вопросу ограничительных мер в Интернете. Официальные лица заявляют о необходимости этих мер в целях безопасности, а частный сектор бьёт тревогу из-за числа закрытий малого и среднего бизнеса. Каково Ваше мнение по этому поводу?
Вопрос более чем актуальный, его, так или иначе, обсуждают сегодня практически все. Мне, как и большинству жителей нашей страны, ограничения создают неудобства, которые на бытовом уровне вызывают раздражение, иногда сильное. Но давайте попробуем подняться над бытовым уровнем. Вспоминается известная притча, позволю себе ее кратко пересказать. К судье пришли два истца, после того как первый из них рассказал о своих претензиях, судья сказал: «ты прав». Потом высказался второй, и ему судья сказал: «ты прав», а еще один человек, слышавший этот разговор, сказал: «так не бывает». «И ты прав»,— ответил ему судья. Так же и с Вашим вопросом, обе позиции по-своему справедливы, тем более, нужно всегда помнить, что сложные проблемы не имеют простых решений.
Многие люди сегодня столкнулись не просто с неудобствами, а с тем, что ограничения серьезно мешают их работе, это может негативно отразиться и на экономике в целом. Но нельзя забывать и о том, что Россия находится сегодня в очень непростой ситуации. Иногда ограничения вводят для решения текущих оперативных задач обеспечения безопасности. Но главное — есть прямая угроза куда более масштабного военного конфликта, чем СВО, а также риск внутренней дестабилизации, при активном вмешательством извне. В случае серьезного конфликта, временные, но почти тотальные ограничительные меры, могут стать необходимыми. И надо обкатать технические возможности для этого заранее, в идеале так, чтобы хоть что-то в рамках таких ограничений все-таки работало. Именно эта обкатка сейчас, насколько я понимаю, и происходит.
Те же самые люди, которые сегодня недовольны ограничениями, если дойдет до того о чем я говорю, спросят с властей почему они оказались не готовы к кризисной ситуации. Поэтому в ряде случаев государство идет на непопулярные меры. Другое дело, что можно было бы сгладить некоторые негативные социальные последствия. Простой пример — мессенджер «Мах». Нет сомнений, что отечественное приложение такого типа было нужно, но при его продвижении была допущена целая серия очевидных ошибок, из-за чего добавилось ненужного негатива в обществе, этого, по крайней мере, частично, вполне можно было избежать.
Может ли это быть политической технологией перед предстоящими выборами в России? Например, сначала всё запретить, а затем под политические лозунги частично отменить ограничения?
Никто не затевал бы такое чисто как политтехнологический ход, очень уж много очевидных рисков, и куда меньше выгод, причем отнюдь не гарантированных. Но любой столь острый и актуальный вопрос всегда имеет политическое измерение и может быть использован в рамках предвыборной кампании разными ее участниками. Поэтому какие-то шаги в такой логике мы вполне можем увидеть, но все же, основная цель ограничений — вопросы безопасности в самом широком смысле, а все остальное — побочные эффекты.
Если говорить о предстоящих выборах и учитывать сложности во внутренней политике, экономике и затянувшийся конфликт на Украине, можно ли ожидать каких-либо сенсаций или значимых изменений в политическом ландшафте будущего состава российского парламента?
Исходя из нынешних трендов, можно предположить, что заметные изменения будут. Например, вряд ли КПРФ, сохранит фракцию вдвое-втрое большую, чем любая другая партия, кроме «Единой России». Сама «Единая Россия» по партийными спискам тоже может набрать заметно меньше, чем на предыдущих выборах. Есть вероятность, что ЕР потеряет конституционное большинство, сохранив большинство простое, такое уже бывало, например, в позапрошлом созыве. Но ничего не говорит, по крайней мере, пока, о том, что стоит ждать каких-то прямо сенсационных перемен.
Не можем не затронуть тему российско-украинского кризиса. В последние дни киевский режим нанёс удары по Севастополю и Туапсе, что вызвало общественный резонанс. При этом не наблюдается ответных действий со стороны России. Возникает вопрос: почему? Каково Ваше мнение?
Это далеко не первые удары такого масштаба по разным населенным пунктам. Ответы на предыдущие были, причем именно с медийным акцентом, что нанесены они в ответ на такие-то действия киевского режима. Вполне возможно будут и сейчас. Но вопрос открытый: нужно ли наносить удары именно в ответ, или это должно происходить в рамках системных действий, без оглядки на любые инциденты? У противника многие решения обусловлены именно информационной повесткой, а не военной целесообразностью. Таковы реалии современного мира и совсем избежать этого нельзя, более того, обязательно необходимо учитывать медийный эффект и нам. Но все же нашему обществу пока удается не скатиться в столь же сильную медиазависимость, как на Украине, и лучше пусть так будет и в будущем. Решения надо принимать исходя из реальной ситуации, а не ориентируясь на эмоции в соцсетях и СМИ, хотя повторюсь: не учитывать такие эмоции совсем, уже не получается ни у кого.
Если отвечать по существу, то никакой ответный удар или их серия (речь об обычном вооружении) проблему не решит. Украина, как прокси-государство, за которым стоит тыл из десятков все еще богатых и технически развитых стран — опасный и не отягощенный моральными ограничениями противник, имеющий возможность наносить такие удары, а значит они будут нанесены еще не один раз, к сожалению. Можно с большей или меньшей эффективностью отражать такие угрозы, но в моменте устранить их полностью абсолютно невозможно.
Последние заявления официальных лиц разделились: часть из них заявляет о сохранении договорённостей в Анкоридже, иная часть уверена, что всё рухнуло и решение возможно только в военной плоскости. Какова Ваша позиция? Можно ли завершить конфликт на Украине дипломатическим путём?
Дипломатическая составляющая — обязательное условие для завершения этого конфликта. Даже если рассчитывать на полный крах киевского режима и завершение СВО исключительно на условиях России, без компромиссов, все равно придется выходить на определенные договоренности с Западом, причем и с Соединенными Штатами, и с Европой. Тем более, если идти на компромисс придется и с украинской властью тоже. Поэтому, продолжаю считать встречу в Анкоридже позитивной и важной. Это был один из необходимых прецедентов для переформатирования ситуации вокруг Украины, хотя конкретных результатов встреча дала мало. Многие американисты, говорят о том, что от нынешней администрации уже не стоит ждать реализации договоренностей Анкоридже. Посмотрим, но даже если так, значит, придется договариваться на других условиях, возможно, с одной из следующих администраций.
Да, именно позиция американцев, в первую очередь, и привела к украинскому кризису. Сегодня они все так же остаются ключевым игроком, стоящим за спиной враждебной нам Украины, несмотря на некоторое изменение курса при Трампе. Но без каких-то договоренностей с ними, сейчас или через какое-то время, возможно достаточно длительное, не обойтись никак.
Одним из последних условий для Киева был вывод военных формирований с территории Донбасса. Возникает вопрос: а остальные требования — о денацификации, децентрализации и защите русскоязычного населения — остаются в силе?
Да, публично акцент все больше смещается в эту сторону. С учетом изменения характера боевых действий и позиционного тупика, это тоже будет успехом, пусть и не полным. Напомню известную фразу: «политика — это искусство возможного». Но даже если на данном этапе придется пойти на компромисс, то сами названные Вами проблемы никуда не денутся, их придется каким-то образом решать в будущем. Но так как пока Украина не готова на эти условия, поэтому и о реальном компромиссе на данном этапе речь тоже пока не идет.
На фоне затягивания конфликта на Украине лидеры европейских и прибалтийских стран призывают мир и своих граждан готовиться к возможному военному столкновению с Россией. Какова вероятность такого сценария?
К сожалению, крайне высока. Как никогда после 1945 года. Тем не менее, это не единственно возможный сценарий развития событий и будем надеяться, что его все же получится избежать.
Если предположить неизбежность столкновения стран Европы с Россией, нужно ли уже проводить мобилизационные мероприятия в России, и на что нужно сделать упор?
Чем серьезнее мы будем относиться к этой угрозе, тем выше вероятность избежать такого масштабного конфликта. Когда мы обсуждаем мобилизационные мероприятия, надо уточнить, что имеется в виду. Специалисты говорят, что вряд ли сейчас возможна, да и вряд ли нужна мобилизация, в том же масштабе, которая была во время Великой Отечественной. Но в определенном смысле, мобилизация уже идет прямо сейчас, в рамках противостояния с Западом на Украине. Простой пример – производство вооружения выросло кратно. Конечно, хотелось бы, чтобы процесс адаптации к постоянно возникающим вызовам и угрозам был более быстрым.
Если говорить в общем, то я бы выделил два магистральных направления. Первое, совершенно очевидное – нужны дальнейшие конкретные действия по сохранению экономики в условиях санкций, укреплению ВПК, решению управленческих проблем. Многое делается и сейчас, но в нынешних крайне непростых условиях, получается, к сожалению, далеко не все. От того насколько успешно мы будем справляться с перечисленными задачами, во многом и зависит решится Запад на прямой конфликт или нет. Второе – внимание к вопросам информационной и образовательной политики, идентичности и ценностей. На уровне руководства страны понимание его значения есть, об этом говорит содержание целого ряда нормативных актов стратегического характера, многие заявления и действия первых лиц государства. Но с реализацией на местах остается немало сложностей. Это тема для отдельного разговора, но в двух словах – это направление не менее важно, чем первое, без него общество просто окажется не готово морально к вызовам такого масштаба и не помогут даже сильная экономика и военно-промышленный комплекс.
