Российская политическая система сегодня вынуждена искать баланс между усилением мер безопасности, сохранением управляемости и необходимостью не допускать ошибочных решений. Политолог, руководитель проекта «Открытая аналитика» Роман Травин считает, что главные угрозы могут быть связаны не только с так называемыми «предателями» во власти, но и с коррупцией, управленческой пассивностью и общественным инфантилизмом. Эксперт также оценил перспективы возвращения СМЕРШ, предстоящие выборы и возможные изменения в партийной системе и в каких обстоятельствах может возникнуть вопрос о военно-гражданских администрациях.
Мы с Вами довольно часто обсуждаем вопросы общества и внутренней политики. В последнее время всё чаще появляется информация о выявлении предателей и вредителей на разных уровнях государственной власти. Как Вы оцениваете нынешнюю борьбу с такими явлениями? Насколько, на Ваш взгляд, система сегодня способна выявлять угрозы изнутри?
Мы, вероятно, получаем информацию из разных источников, потому что собственно «о выявлении предателей и вредителей во власти» я новости встречаю не часто. Есть ли такие люди во власти? Конечно. Власть – срез нашего общества и там встречаются все те же типы людей, что и в остальном обществе. Являются ли «вредители» и «предатели» во власти главной угрозой? Я уверен, что нет. При этом, коррупционные скандалы в последнее время действительно случаются все чаще. Но это скорее говорит не об увеличении масштаба явления, а о том, что серьезнее взялись за борьбу с ним. Коррупция наносит колоссальный ущерб, но был ли у коррупционера план навредить и предать? Скорее всего, он вообще не мыслил такими категориями, а думал только об обогащении.
Стоит посмотреть на ситуацию более широко. То, что я скажу, не самая популярная позиция, которая вызовет раздражение у многих, но совершенно убежден, что сегодня чиновники, особенно на низовом уровне, нуждаются в защите не меньше, чем педагоги или медики. Нам очень нужна здравая инициатива и небезразличие на самых разных уровнях, но все устроено так, что даже самый честный и ответственный чиновник, опасаясь «как бы чего не вышло» и ему за это не прилетело, будет воспроизводить набор «пластмассовых» и имитационных действий. Так что, вопрос скорее в том, как привлечь и удержать на госслужбе компетентных и инициативных людей, а также снизить на них ненужную нагрузку.
Ну и нельзя забывать, что политическую систему формируют не только институты, такие как государство, но и политическая культура общества и еще много других составляющих. Я все чаще вижу, что люди, когда предъявляют претензии государству, пусть и абсолютно справедливо, сами при этом не считают, что должны нести хоть какую-то долю ответственности. Такой инфантилизм в нынешние непростые времена несет куда больше угроз, чем «предатели» и «вредители» во власти. И если мы его не преодолеем, то все общество дорого за это заплатит, как это уже бывало в ХХ веке.
В информационном пространстве регулярно звучат предложения о возвращении СМЕРШ. Насколько сегодня действительно необходим подобный механизм? И как не допустить, чтобы борьба с реальными угрозами не привела к ошибочным обвинениям, перегибам и репрессиям?
Когда что-то подобное слышу, вспоминаю Салтыкова-Щедрина и его «Медведя на воеводстве», от которого «добрые люди кровопролитиев ждали, а он Чижика съел». Это вообще очень поучительный рассказ в контексте вопроса, который мы обсуждаем. Многие такие «ястребы» не понимают, что в случае создания подобной структуры сами очень легко могут оказаться «чижиками». А потом, как те украинцы из анекдота, да и вполне реальные тоже, будут искренне удивляться: «а нас за что?». Тем более, что кроме названия и расшифровки, о реальном СМЕРШе они мало, что знают.
Другое дело, что действительно уровень свобод мирного времени и военного должен серьезно отличаться, поэтому государство предпринимает логичные шаги по «закручиванию гаек». Кто-то считает, что недостаточно, кто-то – что чрезмерно. Но, пожалуй, нужны не столько новые структуры – уже есть и ФСБ, и другие ведомства – сколько более гибкие подходы. Возможно, на каком-то этапе и понадобится новая структура – почему бы и нет – но вряд ли целесообразно брать за образец организацию, пусть и ставшую легендарной, но созданную более 80 лет назад в совершенно других условиях.
Если говорить о предстоящих выборах и формировании будущей власти, насколько серьёзным испытанием нынешние реалии станут для политических партий? Стоит ли ожидать заметного изменения расстановки сил в будущем парламенте?
Политические партии уже давно переживают системный кризис, причем не только в России, но и в других странах. Так что, к испытаниям современным партиям не привыкать. Хотя, конечно, дополнительная геополитическая турбулентность в мире и новые внутриполитические вызовы добавляют сложностей. Видимо, влияние на политические процессы в стране всех партий, кроме «Единой России», продолжит снижаться и после выборов. На вопрос о возможной расстановке сил в парламенте, отвечал вашему изданию в апреле. Примерно так же оцениваю ситуацию и сейчас.
Насколько близко сегодня регионы могут подойти к ситуации, когда встанет вопрос о создании военно-гражданских администраций? В каких обстоятельствах такой сценарий вообще может стать необходимым?
Это в любом случае вопрос не регионального уровня, а федерального. То есть решение будет приниматься исключительно в Москве, при личном участии президента. Но так как даже на фоне вторжения в Курскую область такого не произошло, то, вряд ли такой вопрос сейчас на повестке дня, если говорить о существующих субъектах РФ.
Но можно вспомнить военно-гражданские администрации Запорожской и Херсонской областей, созданные в рамках переходного периода в 2022 году, которые были упразднены после их вхождения в состав России. Сейчас такой сценарий необходим, пожалуй, только в случае появления новых административных единиц вблизи линии фронта, либо в случае прямого военного столкновения со странами Запада.
С другой стороны, уже сейчас региональные органы исполнительной власти и муниципалитеты, особенно в прифронтовых регионах, де-факто занимаются решением некоторых военных вопросов и в них появились люди, ответственные за это направление.
И главный вопрос: насколько российская политическая система сегодня готова одновременно обеспечивать безопасность, сохранять управляемость и не допускать перегибов в борьбе с внутренними угрозами?
Это важный вопрос сегодня не только для России, но и для многих других стран. Достаточно взглянуть на Европу, в которой, несмотря на тепличные, в сравнении с нами, условия, четко просматривается управленческая, социальная и экономическая деградация. Безусловно, у нас тоже очень много проблем, которые особенно ярко проявились после 2022 года. Но наша политическая система, при всех ее недостатках, оказалась куда устойчивее и эффективнее, чем ожидал и противник, и некоторые наши внутренние скептики.
Ситуация такова, что нам необходимо преодолеть очень сложное диалектическое противоречие. С одной стороны, новые вызовы настоятельно требуют более оперативной и гибкой реакции, перестройки многих институтов, внедрения новых подходов. С другой, в условиях колоссального внешнего давления, внутреннего социального и экономического напряжения, действовать нужно очень осторожно и где-то консервативно, чтобы не разрушить то, что пусть и не идеально, но работает. Какие-то соображения, как действовать эффективнее по отдельным направлениям, есть у многих, в том числе у меня, но насколько они окажутся системно не противоречивыми, и переживут ли столкновение с многогранной и многослойной реальностью – вопрос открытый.
