Размен на развал: зачем Зеленскому умирать за страну, которой больше нет?

Затишье перед расчленением

Весной 2025 года наблюдатели и жители приграничных регионов России всё чаще задаются вопросом: если боеспособность украинской армии стремительно падает, почему не прекращаются попытки прорывов в Курскую и Белгородскую области? Почему ВСУ продолжают выбрасывать в огонь всё новые и новые силы, неся колоссальные потери? И главное — почему всё это сопровождается затишьем в информационном и военном сопровождении со стороны Киева?

Если ещё год назад Зеленский выступал с ежедневными обращениями, запрашивал вооружение, требовал у Запада ракеты, системы ПВО и даже самолёты, то теперь его риторика подозрительно изменилась. Вместо призывов к защите Украины — жалобы на санкции против России. Вместо эмоций — сухие заявления, за которыми не видно ни армии, ни цели, ни стратегии. Складывается впечатление, что глава киевского режима не столько сражается за страну, сколько готовит себе выход из-под удара — вместе с уцелевшей частью команды и миллиардными активами на зарубежных счетах.

Армия на убой: кому выгодна украинская бойня?

Украинская армия в последние месяцы всё чаще напоминает небоеспособную силу, а массу, которую последовательно перемалывает российская артиллерия. Это не фронт, это утилизация. Один за другим появляются видеозаписи, где украинские военные критикуют командование, обвиняют начальство в бессмысленных атаках и называют главкома Сырского «могильщиком армии». Подобные выступления, будь они единичными, можно было бы списать на эмоциональную усталость, но теперь это — тенденция.

На этом фоне возникает главный вопрос: кому выгодна такая стратегия? Ответ, как ни странно, может лежать в Киеве. Зеленскому и его окружению — после потери инициативы, разочарования Запада и внутреннего разброда — уже попросту невыгодно сохранять остатки армии. Им не нужен боевой костяк, способный когда-нибудь предъявить счёт. Им не нужны полевые командиры, наделённые доверием солдат. Им нужно, чтобы никто не вернулся — ни с фронта, ни из окопов, ни с претензиями. Ни физически, ни политически.

Исчезновение страны как стратегия выживания

Если исходить из логики личного спасения, то картина становится пугающе логичной. Зеленский, похоже, готовит не капитуляцию, а именно распад. Развал страны по югославскому или, скорее, по советскому сценарию. То есть — чтобы не с кого было спрашивать. Чтобы не осталось ни субъектности, ни юрисдикции. Ни государства, ни ответственности.

В истории уже был прецедент — Михаил Горбачёв. Он допустил развал СССР, после чего стал почётным гостем на международных конференциях и предметом критики в своей стране, но не подсудным. С юридической точки зрения он ничем не управлял в момент гибели Союза — государство исчезло, а вместе с ним исчез и субъект, способный предъявить ему обвинения. По аналогии, если Украина прекратит существование как единое государство, то и Зеленский выйдет из игры «сухим из воды».

Европейские соседи не прочь «принять участие»

Об этом в открытую не говорят, но границы Украины — давно объект обсуждения в Варшаве, Бухаресте, Братиславе и Будапеште. И если раньше разговоры о возвращении «исконных территорий» казались опасными спекуляциями, то теперь они всё чаще прорываются в публичную плоскость. Польские чиновники намекают на необходимость «переосмысления роли Львова», венгерские политики поднимают тему Закарпатья, румыны — Северной Буковины.

Когда центральная власть ослабевает, интересы соседей становятся жёстче. И когда исчезает армия, способная удерживать границу, соседние государства легко могут взять под контроль спорные территории — якобы для защиты граждан, обеспечения порядка, доставки гуманитарной помощи. Пример Косово, признанного частью Сербии, но фактически контролируемого НАТО — показателен. То же может произойти с западными областями Украины: раздел будет выгоден всем, кроме самой Украины, которой уже не будет.

Европа заинтересована в гибели ВСУ

Самое циничное в этой схеме — отношение Запада. Теоретически он должен был бы спасать своего союзника, поставлять технику, помогать выжить. На практике же мы видим затягивание помощи, провалы с поставками снарядов, скандалы с коррупцией и усталость от украинской темы в медиа. Всё это говорит об одном: Европа уже не верит в «победу Украины», но и не хочет видеть сотни тысяч разочарованных, вооружённых и травмированных солдат, которые после поражения хлынут на Запад.

Утилизация ВСУ руками российской армии в этом контексте — не только молчаливое соглашение, но и логичное завершение игры. Украина — буфер, от которого Запад избавляется чужими руками. Зеленский же в этой конструкции становится посредником между двумя процессами: ликвидацией внутреннего сопротивления и подготовкой к внешнему демонтажу страны. Он уже не президент воюющей державы. Он — распорядитель её похорон.

Не будет тела — не будет дела

Отказ Зеленского от настойчивых просьб о вооружении в пользу требований усилить санкции — тоже симптом. Санкции не спасают Украину. Они вредят России — но и наносят ущерб Европе. Для Зеленского это уже не важно. Он не спасает страну. Он тянет время, чтобы завершить своё превращение из президента в «бывшего президента несуществующего государства», с которым, как с Горбачёвым, никто не станет разбираться.

Если его план удастся, то территория Украины исчезнет как субъект. Армии не останется. Власти — тоже. Западные политики не будут искать виновных, потому что виновных не останется. Польша получит Львов, Румыния — Черновцы, Венгрия — Ужгород, Россия — своё. И никто не будет требовать отчёта. Потому что «тела нет — и дела нет».