«Погибаю, но не сдаюсь»: 18 июня 1918 года. Последняя операция Черноморского флота

Весной 1918 года Черноморский флот оказался в ситуации, для которой не существовало готового решения. После подписания Брестского мира Советская Россия формально обязалась прекратить боевые действия с Германией, однако вопрос дальнейшей судьбы флота оставался открытым. Прямой процедуры передачи кораблей победителю договор не предусматривал, что создавало серьёзную политическую и военную неопределённость.

Положение быстро ухудшалось. Германские войска заняли Крым и приближались к главной базе флота в Севастополе. Одновременно действовали формирования Украинской державы гетмана Павла Скоропадского, что ещё больше усиливало давление на регион.

Не менее опасной была ситуация внутри самого флота. После революции привычная система управления оказалась разрушена. Командование неоднократно менялось, приказы часто оспаривались, а влияние матросских комитетов постоянно росло. Попытки контр-адмирала Михаила Саблина сохранить единую вертикаль управления не принесли результата.

В этих условиях Черноморский флот фактически раскололся. Часть кораблей ушла из Севастополя в Новороссийск, часть осталась в Крыму, а некоторые экипажи действовали практически самостоятельно. К лету 1918 года запасы топлива сокращались, дисциплина стремительно падала, а распоряжения из Москвы всё чаще противоречили друг другу. Флот оказался на грани решений, каждое из которых вело к тяжёлым последствиям.

Приказ, который расколол флот

К середине июня 1918 года положение Черноморского флота стало безвыходным. Корабли находились в Новороссийске, немецкие войска продолжали наступление, а советское руководство не могло выработать единую линию действий.

Решающим моментом стало получение двух взаимоисключающих распоряжений из Москвы. Согласно официальному приказу, корабли должны были вернуться в Севастополь, где фактически переходили под контроль Германии. Одновременно поступило секретное указание: в случае угрозы захвата флот следовало уничтожить собственными силами.

Перед командующим флотом вице-адмиралом Александром Тихменевым оказался выбор без победителей. Возвращение в Севастополь означало потерю кораблей без боя, а их затопление — уничтожение одной из крупнейших военно-морских сил страны.

Ситуация мгновенно отразилась на настроениях экипажей. На кораблях почти непрерывно проходили собрания и голосования. Матросы спорили о дальнейшей судьбе флота, поддерживали разные политические силы и всё чаще отказывались беспрекословно выполнять приказы командования. Дисциплина стремительно ослабевала, а случаи самовольного ухода с кораблей становились всё более частыми.

Обстановка накалялась с каждым днём. Над Цемесской бухтой появлялись немецкие самолёты-разведчики, распространялись слухи о скорой высадке десанта, а время для принятия решения стремительно истекало. В результате Новороссийск превратился в точку, где сошлись военная угроза, политическое противостояние и кризис управления.

К середине июня стало очевидно: сохранить Черноморский флот в прежнем виде уже невозможно. Вопрос заключался лишь в том, кому достанутся корабли — противнику или морской глубине.

18 июня: день, когда флот перестал существовать

Утром 18 июня 1918 года корабли начали выходить на внешний рейд Цемесской бухты. Решение было принято, однако единого управления флотом к этому моменту уже фактически не существовало. Одни экипажи готовили корабли к затоплению, другие покидали суда, а офицеры пытались организовать выполнение последних приказов.

После подготовки началось уничтожение флота. На кораблях открывали кингстоны, подрывали механизмы и выводили из строя жизненно важные системы. Главной задачей было не допустить захвата боевых кораблей противником и сделать их восстановление максимально сложным.

Особую роль в этих событиях сыграл эсминец «Керчь». Его экипаж получил приказ завершить уничтожение наиболее крупных кораблей. Выпущенные торпеды поразили линкор «Свободная Россия», который вскоре затонул. Гибель одного из самых мощных кораблей Черноморского флота стала символом происходившей трагедии.

В течение нескольких часов под воду ушли линкоры, эсминцы, миноносцы и вспомогательные суда. Операция проводилась настолько быстро, насколько позволяли обстоятельства. Вместо морского сражения флот уничтожал сам себя, лишая противника возможности получить корабли в качестве трофеев.

Когда над бухтой появился немецкий самолёт-разведчик, исход событий уже был предрешён. Он наблюдал не боевые действия и не капитуляцию, а последствия решения, которое изменило историю Черноморского флота.

К вечеру 18 июня десятки кораблей покоились на дне Цемесской бухты. Черноморский флот перестал существовать как единая боевая сила, а его история разделилась на несколько разных судеб.

Последствия и стратегический сдвиг

Через десять дней после затопления, 28 июня 1918 года, к Новороссийску подошли германские корабли. Однако их появление уже не могло изменить ситуацию. Большая часть флота была уничтожена, а оставшиеся корабли либо покинули бухту, либо утратили боеспособность.

Тем не менее судьба Черноморского флота на этом не закончилась. Корабли, ранее вернувшиеся в Севастополь, оказались под контролем Германии. После её поражения в Первой мировой войне они переходили к силам Антанты, а затем часть из них использовалась Белым движением в годы Гражданской войны.

Цемесская бухта превратилась в своеобразное подводное кладбище русского флота. На её дне оказались корабли, ещё недавно составлявшие основу морской мощи России на Чёрном море. Их затопление стало одним из самых масштабных случаев сознательного уничтожения собственного флота в отечественной истории.

В последующие десятилетия часть судов удалось поднять. В 1920–1930-е годы специалисты ЭПРОНа провели масштабные работы по обследованию и подъёму затонувших кораблей. Некоторые из них были восстановлены и вновь использовались на флоте. Однако большинство судов так и осталось на дне бухты, став немыми свидетелями событий 1918 года.

С военной точки зрения Германия не получила главного результата — Черноморский флот не достался ей в качестве трофея. Однако цена этого решения оказалась чрезвычайно высокой: Россия лишилась значительной части своих морских сил на юге страны.

Память о событии и исторический смысл

Сразу после событий 1918 года затопление Черноморского флота стало предметом споров. Для одних это был пример верности воинскому долгу и отказа передать корабли противнику. Для других — символ глубокого кризиса, в который страну погрузили революция и Гражданская война.

Со временем главным образом этих событий стала фраза «Погибаю, но не сдаюсь!». Она превратилась в символ выбора, перед которым оказались моряки Черноморского флота. Передача кораблей Германии означала капитуляцию, а их уничтожение — собственную потерю флота. В этой ситуации победного решения уже не существовало.

Современные историки рассматривают затопление в Цемесской бухте не только как военный эпизод, но и как следствие распада государственной и командной системы. События июня 1918 года показали, насколько быстро может оказаться парализованным даже крупнейшее военное соединение, если исчезает единый центр управления.

Память о погибшем флоте сохраняется и сегодня. В 1980 году в Новороссийске был открыт памятник морякам революции, посвящённый участникам тех событий. Он стал напоминанием о драматической странице истории Черноморского флота и одной из наиболее известных мемориальных точек города.

Более чем через сто лет после затопления кораблей события 18 июня 1918 года продолжают вызывать дискуссии. Однако их значение остаётся неизменным: гибель Черноморского флота в Цемесской бухте стала одним из самых драматичных и символичных эпизодов морской истории России XX века.