Дискуссия об отмене ЕГЭ вновь вывела на первый план вопрос о состоянии российского образования и о том, насколько действующая система действительно обеспечивает получение знаний. Писатель и публицист Платон Беседин считает, что изменения в этой сфере давно назрели, а ключевым элементом реформы должны стать учителя, повышение престижа профессии и достойная оплата их труда. Также разговор коснулся опасностей чрезмерного увлечения искусственным интеллектом в школах и почему государству необходимо пересмотреть приоритеты финансирования образования.
Недавно в Госдуму внесли законопроект об отмене ЕГЭ. Насколько своевременной Вы считаете эту инициативу? Нужна ли сегодня принципиально новая система оценки знаний школьников?
Думаю, что эта инициатива давно назревала, потому что вопросов накопилось очень много. К сожалению, ЕГЭ имеет как свои плюсы, так и свои минусы. Но если первое время его преимущества действительно работали, то сейчас их практически не осталось.
Всё превратилось в заточенность не на получение знаний, а на подготовку непосредственно к ЕГЭ. Мы видим трёхсотбалльников, двухсотбалльников и так далее, а толку? Насколько эти результаты действительно отражают уровень знаний — большой вопрос.
Поэтому я думаю, что эта перемена действительно давно назревала. И главный вопрос теперь — что будет дальше. Потому что, как говорится, фарш назад уже не повернёшь.
Конечно, непонятно, для чего вообще нужно было разрушать прекрасно работавшую советскую систему образования, чтобы в итоге прийти к тому, что мы имеем сегодня. Видимо, на определённом этапе это кому-то было выгодно.
Поэтому да, я считаю, что эта история действительно давно назревала.
Искусственный интеллект всё активнее приходит в образование. В Минпросвещения при этом звучат опасения, что ИИ может снижать самостоятельность учащихся. Как, на Ваш взгляд, совместить развитие технологий и качественное образование, чтобы ИИ помогал молодёжи развиваться, а не подменял мышление?
Вся суть искусственного интеллекта заключается в одной простой вещи — подменить, заменить человека.
Вот знаете, сейчас это ведь происходит не только в образовании. Смотрите, как выглядел коммунизм будущего в этих фантазиях: люди сидят, мечтают, создают картины, пишут стихи, ещё что-то делают, а роботы за них выполняют всю остальную работу.
И что мы имеем на выходе? Роботы действительно начинают это делать. Поэтому на многих фабриках идут сокращения, заменяются аналитики, бухгалтеры и другие специалисты. Но уничтожаются и творческие профессии — это тоже факт.
К тому же благодаря искусственному интеллекту, я уж не знаю, вопреки чему, начинают делать операции. То есть врачи уже используют искусственный интеллект в своей работе. Я об этом говорю много лет подряд — наверное, семь-восемь лет точно, а может быть, и десять.
Я считаю, что эти заигрывания с искусственным интеллектом — тупиковый путь. И образование показывает это, пожалуй, нагляднее всего.
Вот мои дети: с гаджетом делают уроки минут двадцать, а без гаджета — три часа. Потому что там — искусственный интеллект. И ошибочно считать, что он просто выполняет нейтральную функцию и не влияет ни на что.
Это такая вещь, которая бросает человечеству, наверное, самый страшный вызов в его истории. И образование показывает это в полной мере.
Как всё это совместить — понятия не имею. Я думаю, что на территории школы использование искусственного интеллекта должно быть запрещено, потому что это тупиковый путь.
Он в любом случае меняет человека. Меняет саму структуру человеческого мышления, человеческого отношения к жизни. И, конечно, я считаю, что это тупик.
Если бы Вам предложили провести масштабную реформу российского образования, с чего бы Вы начали? Что сегодня требует наиболее серьёзных изменений — школа, система среднего профессионального образования или высшая школа?
На самом деле всё требует преобразований. Более того, я бы начал ещё с детского сада. Я считаю, что образование — это база для всего, основа основ, и иначе просто быть не может.
То, что происходит, например, с зарплатами воспитателей, нянечек, учителей начальных классов, — это вообще отдельный вопрос. Почему я говорю о зарплатах? Потому что это первичный уровень.
Там какая-то совершенно мутная, непонятная система: давайте будем платить от выработки, ещё от чего-то… Ну это же бред! Дайте нянечкам, воспитателям хотя бы три-четыре МРОТ минимальной зарплаты. Учителям — тоже достойную зарплату, чтобы человек знал: ниже 80–100 тысяч рублей он своих денег не получит. И всё. А дальше уже спрашивайте с него за результат. Тогда и люди будут работать.
Мне говорят: «Они тогда расслабятся. Это же призвание!» Слушайте, а депутаты, которые получают сумасшедшие деньги, что, не расслабляются? А футболисты? Почему у нас огромные деньги получают люди, чья деятельность вызывает много вопросов, а учителя нищенствуют?
Во-вторых, конечно, нужно возвращать престиж профессии. Это вообще база. У нас авторитет учителя уничтожен. Возникает отношение: если ты такой умный, то почему ты такой бедный? А над нянечками вообще кто попало зачастую издевается.
Поэтому, конечно, нужно ужесточать законодательство в отношении школьников, когда речь идёт о неуважении к учителям и сотрудникам школы.
И, конечно, должна быть государственная программа по повышению престижа профессии учителя. Вплоть до того, чтобы снимать сериалы, делать вирусные ролики, показывать: учитель — это круто, учитель — это авторитет, учитель — это вообще основа страны. Учитель — один из главных людей в стране. Всё. Не согласен — до свидания.
Конечно, я бы всю ставку сделал на учителей. И количество школ здесь не должно быть единственным критерием эффективности. В школах нужно развивать более творческую составляющую. Должны быть приглашённые лекторы, какие-то совершенно интересные мероприятия, новые форматы. Всё это должно делаться с душой.
Я в своё время учился в экспериментальном классе. У нас, понимаете, даже фехтование в школе было, ушу было, религиоведение. И, поверьте мне, всё это мне в жизни помогло.
Я не добился каких-то сверхвысот, но это связано, скорее, с тем, что я просто никогда не хотел подстраиваться под эту омерзительную систему. Тем не менее чего-то в жизни я добился благодаря, в том числе, своим учителям.
Поэтому должен быть более развит институт наставничества. Это стандартные вещи, о которых мы говорим, говорим и говорим: система премирования лучших школьников, поддержка талантливых детей.
И самое главное — прозрачность. В образовании должна быть прозрачность.
Государство одновременно говорит о дефиците кадров и необходимости подготовки специалистов для экономики. Достаточно ли сегодня объёмов государственного заказа в вузах? Не возникает ли противоречия, когда стране нужны конкретные специалисты, но при этом нет возможности обеспечить их подготовку в достаточном количестве на бюджетных местах?
Конечно, недостаточно. Почему не хватает мест? Почему у нас деньги уходят не туда? Вообще не туда.
Мне кто-то говорит: «Ой, что там придираться, это же мелочи».
Послушайте, каждая перекладка плитки в Москве — это огромные деньги. Каждый нелепый фестиваль — это тоже огромные деньги.
Ещё раз говорю: государство должно вкладываться в учителей.
Мне сейчас скажут: «Ну так идёт СВО, надо армию обеспечивать, ракеты делать». Конечно, нужно делать ракеты. Но ракеты начинают делать тогда, когда уже с образованием всё потеряно.
И тогда начинаются разговоры: «Давайте всех мобилизовывать, давайте дадим три миллиона подъёмных новым солдатам» и так далее. Это замечательно, я ничего против не имею. Но учителям почему бы не дать какие-то подъёмные? Почему бы не создать для них такие же стимулы?
У государства, мне кажется, и сейчас есть деньги. По крайней мере, они точно были. Мы жили в очень жирные годы.
Говорят: «Мы же живём при капитализме, так по всему миру…». Во-первых, мы живём не в капитализме, а в технофеодализме. Тут Янис Варуфакис абсолютно прав.
А во-вторых, и это важно, — так не по всему миру.
Ещё раз говорю: там, где развито образование, там есть результат, там есть успехи.
Такое моё мнение. И, как бы это ни звучало, оно не изменится: образование — это база.
