На фоне продолжающихся угроз и растущей нагрузки на регионы всё чаще звучат вопросы о том, насколько адекватно сегодняшние вызовы отражаются в управленческих решениях и общественной повестке. Писатель и публицист Платон Беседин поделился своим взглядом на происходящее, объяснив, почему такую ситуацию нельзя считать новой нормой и какие выводы необходимо сделать власти и обществу уже сегодня.
Если посмотреть на ситуацию комплексно — вопросы безопасности, туристический сезон, топливное обеспечение, — как бы Вы сегодня оценили общее состояние города: это период временных трудностей или уже новый этап развития Севастополя, требующий иных подходов к управлению и планированию?
Это не просто новый этап — к сожалению, во-первых, это закономерный этап той деятельности, которую Украина вела на протяжении длительного времени. Всё происходило систематически: атаки по НПЗ, удары беспилотниками, затем удар по Чонгару, попытки блокировать Крым с севера, со стороны новых территорий. То есть, по сути, делается всё для того, чтобы отрезать Крым.
Конечно, нынешняя ситуация с бензином, продуктами и, самое главное, с безопасностью возникла не на пустом месте. Это не что-то, что появилось внезапно. К этому шли последовательно и поступательно, и это нужно понимать.
Во-вторых, ключевой вопрос заключается в том, что будет дальше. Потому что речь идёт не просто о каком-то новом этапе, после которого всё «как-нибудь наладится». Понятно, что режим чрезвычайной ситуации или чрезвычайного положения не вводится — вероятно, на то есть свои причины. Но совершенно очевидно другое: управлять городом и ситуацией в целом необходимо уже совершенно иначе.
Мы находимся в условиях военного конфликта, и это требует соответствующих решений. Сейчас многие будут обсуждать отдельные удары, в том числе удар по Панораме «Оборона Севастополя», и говорить о необходимости ответных действий. Но проблема ведь не в каком-то одном конкретном ударе. Подобные атаки происходят систематически, и их интенсивность, судя по всему, только растёт.
У меня, например, ребёнок находится в детском лагере, и дети там фактически не выходят за пределы помещений из-за постоянных угроз. Но об этом практически никто не говорит. И вот это, на мой взгляд, уже выглядит как настоящая информационная блокада.
Хотелось бы добавить по Панораме «Оборона Севастополя». Считаю, что этот удар, в определённом смысле, вершина происходящего.
С одной стороны, это, безусловно, удар по символу. Понятно, что этот объект выбирали не случайно. Здесь есть и определённый исторический контекст, связанный с Крымской войной, которая, как мне кажется, до сих пор не даёт покоя британцам. С другой стороны, это уже становится частью общей, достаточно будничной картины, потому что, как я уже говорил, в сутки происходит по восемь–десять воздушных тревог и атак.
И это, конечно, очень серьёзно. Очень серьёзно, потому что подобная интенсивность воздействует на повседневную жизнь людей. И то, что подобные удары происходят, для другой стороны, очевидно, воспринимается как достижение результата, как праздник. Для нас же это, прежде всего, сигнал, требующий выводов.
При этом я хотел бы обратить внимание на другое. Я сейчас вижу, как в некоторых «московских гостиных» обсуждают, куда бы нанести ответный удар — по какому-то символическому объекту. Но проблема заключается не в символических ответах, а в необходимости системной работы.
Как Вы считаете не возникает ли у части жителей Севастополя и Крыма ощущения, что регион постепенно привыкает жить в режиме постоянных вызовов — от вопросов безопасности до перебоев с инфраструктурой? Насколько такая «новая нормальность» полезна или, наоборот, опасна для общества?
Странный вопрос, ведь к этому невозможно привыкнуть. Некоторые говорят, что человек ко всему привыкает, но что значит «привыкает»? Он скорее адаптируется, но не в смысле нормализации происходящего.
Когда у тебя дрон летает над детской площадкой, к этому невозможно привыкнуть. Этот вой воздушной тревоги — к нему невозможно привыкнуть. Когда что-то взрывается рядом, к этому невозможно привыкнуть. Это в принципе ненормальное, чудовищное состояние — состояние войны, которое нужно либо прекращать, либо принимать совсем иные решения.
Потому что делать вид, что ничего не происходит, на мой взгляд, — это преступно по отношению к людям. Это живые люди, люди, которые любят Россию. Севастополь — это регион, где, наверное, была одна из самых высоких степеней поддержки России.
И севастопольцы действительно искренне любят Россию, русскую культуру. Но как можно к этому «привыкнуть»? К этому невозможно привыкнуть. И дело не в том, чтобы просто «потерпеть». Вопрос в том, что делать дальше, как выходить из этой ситуации.
Без этого двигаться дальше невозможно. Просто сделать вид, что «всё нормально», — так не получится, конечно же. Это даже не обсуждается.
Поэтому привыкнуть к этому невозможно. Опасность в том, что мы платим за это человеческими жизнями. И я уже не говорю о том, что люди уезжают, не готовы жить в таких условиях — и их можно, более того, нужно понять.
Как Вы оцениваете перспективы нынешнего туристического сезона? Некоторые считают, что туристов отпугивает не столько сама обстановка, сколько неопределённость и противоречивая информация. Вы согласны с такой оценкой?
Не хотелось бы размышлять о туристическом сезоне, дабы не обвинили в его срыве. При этом я знаю, что многие люди уже отказались ехать на полуостров. Хотя есть и те, кто сказали: «Мы поедем всё равно».
Говорить о каком-то полноценном туристическом сезоне, наверное, сейчас странно. Пусть это говорят чиновники — им виднее, я не считаю себя в этом вопросе достаточно компетентным. Но, на мой взгляд, в таких условиях размышлять о каком-либо туристическом сезоне выглядит, мягко говоря, сомнительно.
У Вас не создаётся ли впечатление, что многие общественные дискуссии сегодня стали менее открытыми, чем несколько лет назад?
Я считаю, что у нас сегодня нет никаких полноценных общественных дискуссий. То, что творится в информационном поле, — это, на мой взгляд, позор.
Далеко ходить за примером не нужно — достаточно посмотреть на меня. И дело здесь не в моей личности, а в самом принципе. Я способен анализировать происходящее, обладаю знаниями и опытом и могу быть полезен своей стране. Но таких людей часто предпочитают не слышать. Любое неудобное мнение воспринимается как проблема. В результате востребованы оказываются не те, кто задаёт вопросы и предлагает решения, а те, кто просто соглашается с тем, что им говорят.
Какая может быть дискуссия? Мы можем бесконечно говорить об Армении, о Трампе, о чём угодно, но не о том, что происходит на самом деле. Настоящей дискуссии нет.
Самое главное — сохраняется иллюзия, что всё будет нормально. Но мы уже видим, что ситуация ненормальная. Конечно, можно навешивать ярлыки на тех, кто поднимает неудобные вопросы. Но ведь речь идёт о людях, которые хотят сохранить свою страну. Мы не уехали, не сбежали куда-то за границу. Мы живём у себя дома, на своей Родине, и готовы быть ей полезными. Однако складывается ощущение, что нам не дают ни возможности для серьёзного разговора, ни шанса участвовать в решении проблем.
Какие выводы, по Вашему мнению, должны сделать власти из последних событий, чтобы повысить уровень защищённости жителей и устойчивость региона к новым вызовам?
Я думаю, что власти должны хотя бы трезво оценить ситуацию и объективно понять, что происходит на самом деле. Огромное количество граждан Российской Федерации сегодня находится в зоне серьёзного риска.
Не буду сейчас давать военные оценки или рассуждать о каких-то специальных вопросах, но война идёт. И это война на истощение, война за выживание.
Поэтому, когда мы обсуждаем строительство каких-то туристических объектов, новых инфраструктурных проектов, прокладку тоннелей и другие подобные инициативы, нужно помнить и о текущих проблемах. Нужно понимать, какая ситуация складывается с обеспечением топливом, какая на фронте, в целом какая ситуация существует, какие вызовы стоят перед страной.
На мой взгляд, необходимо соотносить реальность, отражённую в отчётах, с той реальностью, которая существует на самом деле. Потому что речь идёт уже не о каких-то частных вопросах и не только о Крыме или отдельных регионах. Речь идёт об общей ситуации и, в конечном счёте, о вопросах выживания и устойчивости страны в целом.
