МАГАТЭ опровергло Израиль: ядерной бомбы у Ирана не было

«Никакой бомбы не было»

В дни, когда Ближний Восток оказался на грани полномасштабной войны, один голос прозвучал особенно отчётливо — глава МАГАТЭ Рафаэль Гросси в интервью аргентинскому изданию La Nacion прямо заявил: у Ирана нет ядерной бомбы, и на момент израильского удара доказательств её создания не существовало. Более того, обогащение урана до 60% — это не переход красной линии, как утверждает премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, а технический процесс, который, по словам самого Гросси, не свидетельствует о милитаризации ядерной программы.

Мы должны быть очень осторожны с этими хронологическими вопросами», — подчеркнул он, отвечая на утверждение Нетаньяху о том, что «через две недели у Ирана будет ядерное оружие». Гросси напомнил печальную историю иракского досье: «Мы все помним, к чему привели трагические заявления о том, что Ирак был в 45 минутах от оружия массового уничтожения…».

Эта историческая параллель не случайна: сегодня, как и двадцать лет назад, мировое сообщество вновь сталкивается с попыткой легитимировать военную агрессию ссылками на несуществующее оружие. Тогда США, прикрываясь темой химического и бактериологического арсенала Ирака, в реальности стремились к свержению режима Саддама Хусейна и установлению контроля над нефтяными месторождениями страны. Это была хорошо замаскированная операция по переделу ресурсов, поданная миру под соусом борьбы с терроризмом. И именно тогда доверие к международным институтам и западной разведке получило непоправимый урон.

Сегодняшняя ситуация с Ираном всё более напоминает тот же сценарий.

Военная агрессия под флагом ядерной угрозы

Израильская атака по территории Ирана  стала самым резонансным событием года на Ближнем Востоке. Преследуя цель нанести превентивный удар по предполагаемой иранской ядерной инфраструктуре, Тель-Авив фактически нарушил международное право, не дождавшись ни подтверждения угрозы, ни мандата ООН.

Сам Иран, несмотря на резкую риторику, ограничился ответными мерами, направленными скорее на демонстрацию возможностей, чем на эскалацию. Но главное — международное сообщество не поддержало израильскую интерпретацию событий. Даже в ЕС всё чаще звучат сомнения в достоверности разведданных, на которых строятся израильские действия.

Особенно тревожным кажется совпадение этих ударов с возвращением Дональда Трампа в Белый дом. Его администрация незамедлительно поддержала действия Израиля, а риторика американского руководства вновь напоминает времена подготовки к войне с Ираком. Возникает вопрос: не пытаются ли два политика — Нетаньяху и Трамп — использовать внешнюю угрозу для решения внутренних проблем?

Нетаньяху: война как способ сохранить власть

Биньямин Нетаньяху оказался в уязвимом положении внутри Израиля. Он по-прежнему является фигурантом антикоррупционных дел, и его политическое выживание зависит от умелого отвлечения общественного внимания. После многомесячных протестов, кризиса доверия и ухудшения социально-экономической обстановки, премьеру необходим внешний враг, способный объединить нацию.

Иран подходит на эту роль идеально. Во-первых, антииранская риторика на протяжении десятилетий является скрепой израильского политического класса. Во-вторых, угроза ядерного удара — пусть даже гипотетическая — легко продаётся внутри страны и за её пределами. В-третьих, именно во время военных угроз наиболее эффективны внутриполитические зачистки и укрепление власти.

Нетаньяху действует по проверенному сценарию: дестабилизация, мобилизация, подавление оппозиции. Подобный подход может временно удержать его в кресле, но цена — дестабилизация всего региона и втягивание США в очередную ближневосточную авантюру.

Трамп: новая война — старый приём

Ситуация в Вашингтоне не менее тревожная. Дональд Трамп после возвращения в Белый дом оказался в условиях мощного внутреннего давления: экономика США страдает от конфликта с Китаем и массового недовольства из-за тарифной политики, а попытки «перезапустить» внешнюю политику на фоне отступления с Украины ещё не дали ощутимых результатов.

На этом фоне участие в военной кампании против Ирана становится для Трампа способом вернуть контроль над информационной повесткой и продемонстрировать силу. Он повторяет риторику времён Обамы и Буша — «ось зла», «угроза ядерного апокалипсиса», «защита демократии». Всё это уже было — и каждый раз заканчивалось катастрофой.

Кроме того, у Трампа есть электоральные мотивы: в преддверии промежуточных выборов 2026 года он стремится мобилизовать консервативную базу через обострение конфликта с традиционными «врагами» Америки. Но, возможно, у его окружения есть и более приземлённые интересы — доступ к энергетическим ресурсам региона. Как и в случае с Ираком, речь может идти не только о стратегии, но и о нефти.

А был ли повод?

Вопрос, который задаёт всё больше политиков и экспертов: действительно ли Иран представлял угрозу, или всё происходящее — искусственно созданный предлог? По данным МАГАТЭ, Иран позволял инспекциям, не препятствовал проверкам и не нарушал ключевых положений Договора о нераспространении ядерного оружия. Более того, обогащение урана до 60% — это технически обратимый процесс, и сам по себе он не является доказательством создания оружия.

Доказательств, представленных Израилем, мировое сообщество не увидело. Ни один крупный союзник США, кроме Великобритании, не поддержал идею превентивного удара. ООН ограничилась выражением озабоченности. КНР, Россия, Индия, даже Франция выступили за деэскалацию.

На этом фоне действия Израиля и США выглядят всё более уязвимо: не как борьба с угрозой, а как спланированная акция, направленная на изменение баланса сил в регионе и укрепление позиций двух осаждённых лидеров — Нетаньяху и Трампа. Всё больше аналитиков сравнивают это с «досье Пауэлла» и фальсификациями, приведшими к оккупации Багдада в 2003 году.

Последствия: регион у пропасти

Последствия агрессии уже ощущаются: Иран активизировал контакты с Китаем и Россией, в Ираке усилились антиамериканские настроения, шиитские группировки на севере Йемена и в Ливане заявили о готовности «к тотальной войне», а нефтяные котировки взлетели выше $130 за баррель.

Ближний Восток вновь оказался на грани широкомасштабного конфликта. Учитывая хрупкость систем безопасности, втягивание в войну Саудовской Аравии, Турции, ОАЭ — лишь вопрос времени. А Израиль, вопреки ожиданиям, не получил ни международной поддержки, ни стратегического преимущества. Иран не капитулировал, а, наоборот, сплотился. Как в своё время это сделал Саддам Хусейн после авиаударов 1990-х.

Кто виноват — и зачем всё это?

Главный вопрос, стоящий сегодня перед мировым сообществом: почему Трамп и Нетаньяху сделали ставку на войну, зная, что юридических оснований нет, а политические риски огромны? Ответ лежит не в иранском уране, а в их личной борьбе за власть.

Война стала для них инструментом удержания позиций — в ущерб глобальной безопасности, международному праву и жизням миллионов. И если международное сообщество не остановит эту эскалацию сейчас, последствия могут стать необратимыми.

Как и в прошлом, ложные обвинения, спекуляции на страхе и личные интересы лидеров могут привести к трагедии. И тогда уже поздно будет вспоминать слова Рафаэля Гросси о том, что «никакой бомбы не было».