Попытки нарушить снабжение Крыма, атаки на транспортные коридоры и рост активности беспилотных систем становятся важной частью текущего противостояния. Как меняется характер угроз, чего добивается противник и какие направления сегодня остаются ключевыми на фронте, рассказывает военно-политический эксперт и участник СВО Ян Гагин.
В последнее время участились сообщения об атаках на объекты транспортной инфраструктуры, связывающие Крым с другими регионами, включая трассу «Новороссия». Насколько такие удары способны влиять на общую обстановку в зоне конфликта? Можно ли было заранее прогнозировать, что подобные маршруты станут приоритетными целями для противника, и какие меры могли бы снизить их уязвимость?
Действительно, в последнее время противник увеличил интенсивность ударов с использованием беспилотных систем по Крыму, Севастополю и логистическим маршрутам, связывающим полуостров с материковой частью страны. Это можно назвать попыткой блокады полуострова, попыткой нарушить его снабжение. Речь идёт как об энергетических ресурсах, прежде всего о горючем, так и о продовольствии и любых других грузах, которые следуют по этим маршрутам.
По большому счёту, противник за последнее время накопил значительное количество беспилотных летательных аппаратов, поставляемых ему прежде всего странами Европы. Именно эти средства используются для ударов по объектам, которые в большинстве своём носят гражданский характер. Так же, как гражданскими являются автобусы, по которым наносятся удары и в которых находятся мирные жители, гражданскими являются железнодорожные переезды и поезда, которые становятся целями подобных атак.
По сути, противник сейчас пытается, во-первых, посеять страх среди наших граждан, а во-вторых, реализовать стратегию давления через блокаду (нарушение логистики и снабжения).
Вместе с тем нам есть что противопоставить этим действиям. Наши системы противовоздушной обороны работают достаточно эффективно. Однако расслабляться нельзя — необходимо и дальше наращивать силы и средства противодействия беспилотным системам противника, а также развивать соответствующие подразделения.
Враг наносит удары в район Чонгара, что несомненно усложняет наш тыл и сухопутный коридор в Крым. Свидетельствуют ли эти удары о подготовке противником более активных действий на данном участке?
Здесь очень важно отметить, что увеличение интенсивности ударов по логистическим маршрутам, ведущим в Крым, а также рост числа атак на энергетическую инфраструктуру полуострова могут свидетельствовать о намерении противника продолжать подобную тактику и в дальнейшем.
Есть вероятность того, что противник будет предпринимать и другие действия, в том числе террористического характера. Потому что Украина – страна террорист. Поэтому расслабляться действительно нельзя. Как я уже говорил, в таких условиях особенно важны консолидация общества, бдительность и соблюдение элементарных правил безопасности.
Необходимо помнить, что мы находимся в условиях боевых действий, и поэтому крайне важно проводить разъяснительную работу как с молодёжью, так и со всеми гражданами по вопросам террористической и минной опасности. Противник, в частности, может использовать различные методы минирования, создавать так называемые мины-ловушки, маскируя их под привлекательные или безобидные предметы. Это представляет серьёзную угрозу.
Кроме того, уже не первый год обсуждается вероятность попыток высадки десанта на полуостров. Подобные попытки предпринимались и ранее, однако они были пресечены. Речь шла о действиях малых групп. Тем не менее нам необходимо быть готовыми к тому, что подобные, пусть даже крайне рискованные и самоубийственные по своей сути акции, теоретически могут быть предприняты и в дальнейшем.
В последнее время фиксируются атаки по мирным жителям, включая детей. С чем, на Ваш взгляд, связана подобная тактика? Какой эффект рассчитывает получить киевский режим?
На самом деле удары по гражданскому населению преследуют прежде всего одну цель — посеять страх, вызвать тревогу и дезорганизовать общество, создать в нём дополнительное напряжение.
Однако, на мой взгляд, здесь не учитывается наш менталитет. Исторически сложилось так, что чем больше трудностей нам пытается создать враг, тем сильнее становится сплочённость общества и тем ближе люди оказываются друг к другу. Поэтому в этом смысле подобная тактика не работает.
При этом противник, нанося удары по гражданским объектам и мирному населению, демонстрирует свою террористическую и нацистскую сущность. Это не способствует росту его авторитета ни среди его хозяев, ни, тем более, среди жителей нашей страны.
Точно так же целенаправленные удары по гражданскому населению, по большому счёту, не повышают престиж Вооружённых сил Украины и внутри самой Украины.
Всё больше сообщений об успешном перехвате российских беспилотников украинскими средствами ПВО и мобильными огневыми группами. На сколько действительно ВСУ эффективны и как это затрудняет нашу работу?
Если говорить о силах и средствах противника в области противовоздушной обороны, то да, действительно, сегодня он усилен своими хозяевами из стран Европейского союза и НАТО, которые поставляют ему современные средства ПВО, в том числе предназначенные для противодействия беспилотным системам.
Да, наука и технологии не стоят на месте, и считать, что противник плохо вооружён или в чём-то существенно уступает нам, нельзя. Недооценивать его возможности было бы ошибкой. Действительно, у него есть средства обнаружения и поражения беспилотных систем, которые разработаны и производятся прежде всего в странах Евросоюза.
При этом нередко украинские инженеры представляют эти разработки как результат собственной работы. Однако не стоит забывать, что на территории Украины ещё со времён Советского Союза сохранились профильные конструкторские бюро, а талантливых инженеров там по-прежнему достаточно.
Вместе с тем это технологическое соперничество между разработчиками, инженерами и операторами различных систем продолжается фактически с самого начала специальной военной операции. И пока, на мой взгляд, мы сохраняем преимущество как в области противовоздушной обороны, так и в области средств поражения.
Украинские паблики в последнее время с нескрываемым раздражением констатируют, что в глубь того же Харькова залетают ФПВ дроны и наносят удары по целям. Можно ли на основании этого делать вывод, что уже есть продвижение?
Стоит упомянуть, что мы продолжаем двигаться вперёд практически по всей линии боевого соприкосновения. Да, действительно, наше продвижение сегодня не такое быстрое, как хотелось бы, и не такое быстрое, как это было ещё год назад. Во многом это обусловлено появлением у Вооружённых сил Украины большого количества беспилотных систем, поставляемых странами НАТО.
Кроме того, это связано с тем, что мы прежде всего бережём личный состав, экономим ресурсы, технику и средства снабжения. Поэтому мы действуем последовательно и планомерно, уверенно продвигаясь вперёд каждый день.
Если говорить об ударах по таким городам, как Харьков, или другим населённым пунктам на территории Украины, то речь не идёт о каких-то отдельных акциях или разовых ответных мерах. Мы ведём ежедневную, плановую и слаженную боевую работу в рамках выполнения поставленных задач.
Многие военные корреспонденты и политики, заговорили о прорывах нашей армии на фронтах. На Ваш взгляд, где вероятнее всего это может произойти?
Если говорить о каких-то крупных, ярких событиях на линии боевого соприкосновения, то нельзя не упомянуть работу по освобождению Донецкой Народной Республики.
На данный момент около 13–15 % территории ДНР находится под контролем противника. Речь идёт о временно оккупированных территориях, прежде всего о Славянско-Краматорской агломерации. Как известно, сейчас идут серьёзные бои за Константиновку. Существенная часть города уже находится под нашим контролем, в том числе районы высотной застройки. Противника постепенно вытесняют из малоэтажной застройки и частного сектора.
По большому счёту, гарнизон противника в Константиновке обречён, находится в крайне сложном положении. По имеющимся данным, там фиксируются случаи дезертирства: отдельные военнослужащие и малые группы покидают позиции, не дожидаясь официальных приказов на отступление. Нередко это сопровождается переодеванием в гражданскую одежду. Подобные случаи встречались и ранее. Зачастую такие действия сопряжены с грабежами и насилием в отношении мирного населения.
Как уже было сказано, положение группировки противника осложняется тем, что основные логистические маршруты снабжения города находятся под огневым контролем. В условиях ограниченного тылового обеспечения и затруднённой ротации гарнизон, как я уже сказал, обречён.
Взятие под контроль Константиновки, на мой взгляд, является вопросом времени — возможно, нескольких дней или недель. После этого можно будет говорить о развитии боевых действий в направлении Краматорска и Славянска, которые находятся на сравнительно небольшом расстоянии.
Примечательно, что из этих городов, по имеющейся информации, уже выведены многие структуры управления, архивы и документы ограниченного доступа. Оттуда также выехала часть чиновников и представителей командования. Всё это может свидетельствовать о подготовке к возможным дальнейшим боевым действиям в районе этих населённых пунктов.
Кроме того, противник проводит насильственную эвакуацию гражданского населения и вывозит многие материальные ресурсы. Это может свидетельствовать о том, что украинская сторона осознаёт сложность удержания этих городов в долгосрочной перспективе и допускает возможность того, что в конечном итоге ей придётся оставить и эти два города.
Если говорить не о наступательных действиях, а именно об обеспечении устойчивости обороны и безопасности тыла, какие задачи сегодня являются приоритетными?
На мой взгляд, самое главное — это защита объектов, связанных с национальной безопасностью. Речь идёт об объектах инфраструктуры, транспортной безопасности, энергетики, продовольственной безопасности и многих других критически важных объектах. Все они должны быть качественно защищены.
Эти вопросы, в соответствии с законодательством о территориальной обороне, должны решаться силами подразделений теробороны. На самом деле сегодня у нас существует достаточно качественная нормативная база в этой области, которая позволяет решать подобные задачи.
Здесь вопрос прежде всего в политической воле и в принятии решений на уровне субъектов Федерации. От руководства регионов во многом зависит то, насколько эффективно будут работать подразделения территориальной обороны. Речь идёт и об их снабжении, и об организации службы, и в целом о качестве их работы.
Кроме того, крайне важно обеспечить такие подразделения необходимыми силами и средствами независимо от того, как они называются и какой правовой статус имеют. Их основная задача — защита объектов в тылу, и это сегодня имеет принципиальное значение.
Потому что на фронте, как считают сторонники этой позиции, ситуация остаётся контролируемой: войска продолжают выполнять поставленные задачи, сохраняют инициативу и ведут боевую работу. А вот защита тыла в нынешних условиях, на мой взгляд, является одним из ключевых приоритетов.
