Современный конфликт всё больше определяется не только действиями на земле, но и возможностями разведки, спутниковых систем и беспилотных технологий. На днях военно-политический эксперт Ян Гагин опубликовал видео, посвящённое работе разведывательной авиации и различных БПЛА стран НАТО. Мы обсудили с ним роль западных разведывательных средств, перспективы развития российских космических возможностей и возможные сценарии дальнейшего развития ситуации.
Сегодня уже мало кто сомневается, что при нанесении ударов по Крыму и другим российским регионам украинская сторона использует разведывательную информацию, получаемую от западных партнёров. Насколько, на Ваш взгляд, велика роль разведывательных возможностей НАТО в этих атаках?
Действительно, противник давно использует разведданные, которые получает от своих хозяев из НАТО. Чаще всего речь идёт о данных объединённой спутниковой группировки стран НАТО, которые, по имеющимся данным, используются Украиной для нанесения ударов по различным объектам, причём в режиме реального времени.
Также активно используются спутниковые системы частной компании Илона Маска, обеспечивающие связь и другие сервисы. Их орбитальная группировка насчитывает несколько тысяч спутников на низких орбитах. Она регулярно пополняется: аппараты, сходящие с орбиты и сгорающие в атмосфере, заменяются новыми.
Кроме того, противник активно использует авиацию НАТО, которая ведёт радиоразведку. Если говорить о Крыме и Севастополе, то речь идёт о воздушных судах, которые барражируют над акваторией Чёрного моря вблизи наших берегов. Они не заходят в территориальные воды и не нарушают государственную границу, однако осуществляют радиотехническую разведку, а в отдельных случаях — аэрофото- и видеосъёмку.
По большому счёту, вся эта работа достаточно эффективна и, как следствие, способствует нанесению ударов по самым разным объектам — не только на линии боевого соприкосновения и в ближайшем тылу, но и в глубине территории нашей страны.
Если говорить именно о разведывательной поддержке, существуют ли сегодня возможности существенно ограничить или затруднить получение противником такой информации? Насколько это вообще реализуемо в современных условиях?
Наши лётчики неоднократно препятствовали работе подобных воздушных судов противника, то есть самолётов-разведчиков. Они демонстрировали готовность пресечь их действия, в том числе показывая свои намерения сбить их в случае приближения к нашим рубежам.
Но, опять же, повторюсь: чаще всего эти самолёты не приближаются к нашим границам, не пересекают их и не нарушают государственную границу. Юридически они находятся вне правового поля Российской Федерации, то есть за пределами наших границ, поэтому формальных оснований для нанесения по ним ударов нет.
Хотя, на мой взгляд как юриста, их участие в передаче разведданных и, соответственно, в обеспечении ударов по нашей территории носит вполне очевидный характер. С моей точки зрения, это является одной из форм участия в конфликте. Именно поэтому такие действия делают эти страны не просто поставщиками оружия, финансовой помощи или техники, но и непосредственными участниками информационно-разведывательного обеспечения боевых действий. А разведка, как известно, является одной из форм ведения войны.
После недавних заявлений российского МИДа о местах производства беспилотников для Украины у многих возник вопрос: с какой целью подобная информация была озвучена публично? Следует ли ожидать каких-либо дальнейших шагов или это прежде всего политический и дипломатический сигнал?
Да, действительно, наше Министерство иностранных дел недавно обнародовало названия и адреса предприятий на территории Евросоюза, которые производят беспилотные системы, прежде всего ударные, а также другие виды вооружений и военной техники, поставляемые на Украину для нужд ВСУ. Именно с помощью этих средств противник наносит удары по нашим военным и гражданским объектам как в ближайшем, так и в глубоком тылу.
Я думаю, что это было сделано не просто так. Это стало предупреждением о том, что, да, действительно, мы знаем, кто этим занимается, знаем адреса этих предприятий и всю необходимую информацию. Это заявление было сродни тому, что данные страны фактически были названы сторонами конфликта.
Если говорить о сторонах конфликта, то, на мой взгляд, они давно ими являются. Потому что они прекрасно знают, для чего поставляют эти вооружения и военную технику. Они уже не просто продавцы этой продукции. Более того, они сами давно не скрывают и открыто заявляют, что поставляют её для нанесения ударов по нашим военным и гражданским объектам как в ближайшем, так и в глубоком тылу. Об этом уже неоднократно говорили многие министры обороны стран Евросоюза и НАТО.
Прежде всего это было дипломатическое заявление. Мы фактически дали понять: да, мы знаем, мы всё понимаем.
Но есть и ещё один момент. После этого заявления Россия, как было заявлено, оставляет за собой право и возможность нанесения ударов по конкретным объектам, в том числе на территории стран Евросоюза.
И, скажем так, речь в данном случае идёт не о гражданской или критической инфраструктуре. Речь может идти именно о военных объектах, которые фактически являются частью военно-промышленного комплекса, обеспечивающего Украину вооружением, хотя территориально находятся за пределами страны. Именно так, на мой взгляд, их и можно рассматривать.
В начале специальной военной операции Президент России Владимир Путин сказал: «Если драка неизбежна — бить нужно первым». Сегодня многие считают, что так называемые «красные линии» уже неоднократно пересекались, а вовлечённость стран НАТО в конфликт постепенно возрастает. Как Вы считаете, где проходит тот рубеж, после которого возможен переход к иной модели реагирования?
Если говорить о красных линиях и, скажем так, об уличной терминологии, то я с ней абсолютно согласен. Я согласен с тем, что, если столкновение с врагом неизбежно, нужно действовать первым. И если противник наносит активные удары по нашему тылу, нам тоже не надо стесняться.
На мой взгляд, давно пришло время поражения инфраструктурных объектов на территории Украины, и давно пришло время нанесения ударов, в том числе по органам власти Украины. Потому что, на мой взгляд, нельзя разграничивать гражданских чиновников и военных чиновников — это всё звенья одной системы, части единой власти Украины.
Если говорить, допустим, о Верховной раде или об Администрации Президента Украины, то именно там принимаются решения, в том числе связанные с нанесением ударов по нашему тылу. Поэтому, на мой взгляд, наравне с военными штабами, эти органы являются центрами принятия решений, а следовательно — и целями для наших военных.
Добавлю по поводу красных линий, что противник давно ведёт, по сути, террористическую деятельность на территории нашей страны. И на самом деле она приобретает всё более бесчеловечный характер.
Я давно говорил о том, что нам надо вспомнить, как раньше работал СМЕРШ, в том числе за линией фронта, как он устранял тех, кто был причастен к конкретным ударам по мирному населению, карательным акциям и другим подобным преступлениям.
Поэтому, думаю, давно пора вернуть СМЕРШ, а также вспомнить приказ Верховного Главнокомандующего, которым тогда был Иосиф Виссарионович Сталин: «Ни шагу назад!». На мой взгляд, и СМЕРШ, и приказ «Ни шагу назад!» сегодня актуальны как никогда.
Президент России также заявил о создании новой отечественной спутниковой группировки для нужд Вооружённых сил. Что известно об этом проекте и насколько серьёзно подобные возможности могут повлиять на эффективность управления войсками, разведки и применения современных средств поражения?
На самом деле наша новая спутниковая группировка сейчас развивается. Как заявил Президент, уже состоялся третий запуск, то есть была выведена на орбиту третья группа спутников.
Группировка пополняется, она уже начала работать и проходит, скажем так, опытную эксплуатацию и боевые испытания. Я уверен, что она станет серьёзным подспорьем для наших военных.
И она будет только расти. Насколько я понимаю, дальнейшие запуски уже запланированы, поэтому группировка будет увеличиваться, её возможности — расширяться, а помощь фронту станет, скажем так, вполне адекватной и, надеюсь, не менее эффективной, чем у противника.
