На фоне продолжающегося конфликта усиливаются дискуссии о соотношении сил на фронте и возможных сценариях его дальнейшего развития. Растёт число заявлений о необходимости давления на Россию, что вновь поднимает вопрос о рисках эскалации и ответных шагах. В фокусе также — «красные линии» и вероятность расширения зоны конфликта. Эти темы мы обсудили с военным экспертом, обозревателем, полковником запаса – Геннадием Алёхиным.
Как бы вы охарактеризовали текущую обстановку на фронтах: где сегодня наблюдается инициатива, и у какой стороны, на ваш взгляд, сейчас больше стратегических преимуществ?
Стратегического преимущества ни одна из воюющих сторон не имеет. Инициатива находится на нашей стороне, и оперативно-тактические успехи достигнуты на нескольких ключевых направлениях, в том числе на Донбассе — по линии Константиновка, Славянск — Краматорск. Также есть некоторые подвижки на Харьковском направлении, под Купянском.
Однако нельзя назвать стратегическим преимуществом ситуацию, при которой подразделения российской армии освободили какой-либо населённый пункт. Это тактическое преимущество. Другое дело, что оно позволяет двигаться дальше и решать задачи оперативного характера.
Стратегическое преимущество достигается в том случае, когда осуществляется решительный прорыв на достаточно большую глубину обороны противника.
Многие украинские и европейские лидеры всё чаще говорят о необходимости усиливать давление на Россию и повышать уровень вовлечённости в конфликт. Как, по-вашему, Москва должна реагировать на подобные заявления — как на политическую риторику или как на реальные сигналы к дальнейшей эскалации?
Я бы не стал относиться к этому без внимания, и именно так, на мой взгляд, и поступает наше военно-политическое руководство в ответ на заявления некоторых политических лидеров на Западе.
Действительно, повышается уровень вовлечённости в конфликт, в первую очередь стран НАТО, поскольку всё — оружие, боеприпасы, боевая техника — по-прежнему поступает со стороны Западной Европы. Это, конечно, вызывает дальнейшую эскалацию в отношениях между Западом и Россией.
Поэтому, несмотря на всю эту политическую риторику, необходимо трезво оценивать ситуацию. Я не сомневаюсь, что наши руководители именно так и поступают.
По сути дела, усиливается давление со стороны Запада, и к этому нужно относиться серьёзно.
Где, на ваш взгляд, проходит та самая «красная линия», после которой Россия может перейти к более жёстким действиям на упреждение, чтобы не допустить удара первой со стороны противников?
«Красные линии» — понятие слишком условное. Они уже давно нарушены, и в первую очередь со стороны украинской армии, а также со стороны Запада, который фактически воюет с нами руками украинцев.
Поэтому понятие «красных линий» является весьма условным. Когда последуют более жёсткие действия с нашей стороны, мне трудно сказать, но, на мой взгляд, они уже необходимы.
Госдума приняла закон, расширяющий полномочия Президента по применению армии за пределами России. Как вы считаете, в каких сценариях этот механизм может быть задействован на практике, и как вообще может выглядеть его реализация?
Да, закон принят — принят закон, расширяющий полномочия президента по применению армии за пределами России. Как он будет реализован, мне сказать трудно. Отсюда и вытекает вопрос: как будет выглядеть эта реализация?
Реализация может быть разной, если мы предпримем какие-либо меры — меры упреждающего характера. Они могут быть совершенно различными.
Необходимо дать достойный ответ на все враждебные выпады со стороны Запада. Главное заключается в том, что Запад по-прежнему угрожает национальным интересам Российской Федерации.
Насколько велика сегодня вероятность расширения географии конфликта за пределы Украины, и какие регионы или направления вы считаете наиболее чувствительными с точки зрения безопасности России?
Вероятность такая есть, бесспорно. Это провокационные действия со стороны западных стран. В первую очередь это нагнетание обстановки вокруг Калининградской области, а также всевозможные учения, которые проводят страны НАТО, непосредственно приближённые к границам Российской Федерации.
Это те же страны, которые, например, располагаются вблизи западных границ Украины: Польша. Нельзя сбрасывать со счетов Финляндию и страны Прибалтики. Несмотря на всю воинствующую риторику с их стороны, они, по сути, действуют всё более агрессивно с каждым днём.
Как на это реагировать — это прерогатива высшего военно-политического руководства России.
Если смотреть на ситуацию в перспективе ближайших месяцев: что, по-вашему, станет главным фактором — дипломатия, экономическое давление или дальнейшее развитие военного сценария?
Главным фактором стабильности — и дипломатической, и экономической — в первую очередь являются успехи российской армии в зоне проведения специальной военной операции, при условии выполнения всех целей и задач, поставленных перед армией в полном объёме.
Тогда это будет настоящий успех, пусть даже и относительный. Необходимо отодвинуть противника как можно дальше — имеется в виду ВСУ — от приграничных районов Российской Федерации, а если говорить прямо, то освободить юго-восток Украины, чтобы он вошёл в состав России.
Это будет относительным успехом, после которого в дальнейшем можно наращивать свой потенциал и быть готовыми к возможным провокациям со стороны Запада.
Однако, я полагаю, что если будут достигнуты такие успехи, пыл западных лидеров значительно охладеет, и они уже не будут заниматься подобными провокационными действиями. Тогда можно будет действительно переходить к решению серьёзных переговорных вопросов с Западом, который, несомненно, в случае успеха российской армии станет более сговорчивым. Я уже не говорю о руководстве Украины — с ними, как представляется, необходимо действовать только с позиции силы, поскольку это в первую очередь соответствует интересам национальной безопасности России.
По большому счёту, сейчас в зоне этого полномасштабного конфликта, который, что скрывать, разрастается, решается судьба нашей страны. Это должны понимать все: и политики, и дипломаты, и военные, и все неравнодушные граждане России.
