Финансовая истерика: почему Трамп боится БРИКС

До Дональда Трампа ни один президент США не воспринимал БРИКС как реальную угрозу. На Западе альянс Бразилии, России, Индии, Китая и ЮАР традиционно считался рыхлой конструкцией — слишком разнородной экономически, политически и стратегически. После 2010-х годов интерес к БРИКС в американской прессе угас, а в экспертном сообществе его нередко называли «мертворожденным проектом».

Однако Трамп — не тот политик, который действует по шаблону. Ещё во время своей предвыборной кампании он стал использовать тему БРИКС как угрозы экономической гегемонии США. В его логике альянс — не просто неудачный геополитический проект, а потенциальная основа антидолларовой коалиции. И именно в этом он видит опасность: не в сегодняшнем состоянии БРИКС, а в его будущем.

В ноябре 2024 года, ещё кандидатом на второй срок, Трамп пообещал американским избирателям, что сделает уход стран БРИКС от доллара «дорогостоящим». Под этим подразумевалась, прежде всего, новая серия тарифов и экономических ограничений. По сути, он предложил превентивный удар — наказание не за действия, а за намерения.

Антидолларовая риторика как инструмент избирательной мобилизации

В риторике Трампа антагонизм к БРИКС — не столько экономический, сколько политико-символический. Для его электората альянс представляет собой сборище автократий, антиамериканских режимов и потенциальных конкурентов. Противопоставляя США БРИКС, Трамп усиливает ощущение внешней угрозы и одновременно обещает защитить интересы «обычных американцев».

Показательно, что именно доллар становится в этой борьбе символом. Для Трампа американская валюта — не просто финансовый инструмент, а маркер глобального лидерства. Если доллар утрачивает позиции, то Америка теряет контроль над мировой экономикой — а значит, проигрывает. В такой логике отказ стран БРИКС от доллара в торговле трактуется не как прагматическое решение, а как враждебный акт.

Обещание «наказать» за уход от доллара включает и 100-процентные пошлины, и заморозку активов, и ограничения доступа к американскому финансовому рынку. Такие меры трудно реализовать на практике, но как политический сигнал они работают — мобилизуют базу, формируют антагонизм и придают смысл внешнеполитическим шагам Трампа.

Почему доллар на самом деле падает — и при чём здесь сам Трамп

На фоне агрессивной риторики Трампа против БРИКС особенно ироничным выглядит падение доллара в первой половине 2025 года. Минус 11% за полгода — это худший результат с 1973 года, когда Никсон отменил золотой стандарт. Тогда у обвала были объективные причины — тектонический сдвиг в международной валютной системе. А сегодня?

Удивительно, но администрация Трампа унаследовала от Байдена относительно здоровую экономику: устойчивый рост, умеренную инфляцию, восстановление сектора услуг. Однако уже через пять месяцев ситуация изменилась. Ужесточение торговой политики, риторика изоляционизма, угроза конфликтов с ключевыми союзниками, а также усилившиеся бюджетные дефициты стали тревожным сигналом для рынков.

Ключевые аналитики Уолл-стрит прямо указывают на Белый дом как источник нестабильности. Как заявил CNBC главный стратег по рынкам B. Riley Wealth Management Арт Хоган, «в условиях бюджетного дефицита, торговой изоляции и растущего недоверия со стороны союзников доллару просто не на чем стоять». Внешние угрозы здесь ни при чём — проблема внутри.

Долг как оружие: теория заговора или продуманная стратегия?

Одна из версий, которую обсуждают аналитики, заключается в том, что Трамп намеренно допускает девальвацию доллара. Почему? Всё просто: США имеют гигантский внешний долг, и его обслуживание становится всё более тяжёлым. Обесценивание валюты — старый как мир способ справиться с долговым бременем. Чем ниже курс доллара, тем дешевле становится погашение старых обязательств в реальном выражении.

Если эта гипотеза верна, то получается парадокс: Трамп, с одной стороны, обвиняет БРИКС в стремлении ослабить доллар, а с другой — сам работает в этом направлении. Но в отличие от стран БРИКС, у него есть реальный рычаг: контроль над экономической политикой США.

В этом контексте антагонизм к БРИКС выглядит как дымовая завеса. Настоящий конфликт — не с альянсом, а с глобальными финансовыми правилами, которые больше не позволяют США бесконтрольно доминировать. Трамп пытается сыграть на опережение: ослабить доллар, пока он сам у руля, и одновременно выставить это как вынужденную реакцию на внешнюю угрозу.

БРИКС и доллар: мифы и реальность дедолларизации

Стоит признать: на текущий момент БРИКС не располагает полноценной альтернативой доллару. Да, в альянсе обсуждаются планы создания новой валюты, и ведётся работа над механизмами двусторонних расчётов в нацвалютах. Однако структурная неподготовленность, экономические диспропорции и различия в интересах стран-участниц тормозят прогресс.

Тем не менее, идея дедолларизации распространяется. По оценкам Международного валютного фонда, доля доллара в мировых резервных активах снизилась до 58% — минимального уровня за последние 25 лет. Это сигнал не о крахе, а о постепенном дрейфе. И БРИКС в этой картине — не революционеры, а катализаторы тренда.

Важно понять, что дедолларизация — это не одномоментное событие, а процесс. И в этом процессе Трамп своим поведением только подливает масла в огонь. Его угрозы и санкции стимулируют страны искать обходные пути. Он хочет сохранить доллар как глобальную валюту, но методы, которыми он действует, ведут к противоположному результату.

Торговая политика Трампа: от протекционизма к экономической агрессии

Подъём пошлин — фирменный стиль Трампа. Но на этот раз масштаб угроз впечатляет даже по его меркам: до 10% — для всего импорта из стран БРИКС, вне зависимости от специфики товаров. Такая мера затрагивает миллиарды долларов ежегодного товарооборота, от китайской электроники до бразильского агроэкспорта.

По сути, речь идёт о создании двух торговых блоков: «проамериканского» и «антидолларового». Это уже не просто протекционизм — это элемент новой экономической холодной войны, в которой валютная политика используется как оружие. При этом конечные жертвы — не только правительства, но и потребители: рост цен на импортные товары бьёт по американским семьям.

Экономические последствия таких шагов могут быть разрушительными и для самих США. Угроза торговой войны с Китаем или Индией способна ударить по цепочкам поставок, вызвать инфляционный всплеск и сократить экспорт. Но, судя по всему, Трампа интересует не стабильность, а демонстрация силы и решительности.

США между глобализмом и изоляционизмом: внутренние противоречия

Один из главных парадоксов американской стратегии в отношении доллара — в невозможности совместить торговый протекционизм и валютное доминирование. Чтобы доллар оставался главной мировой валютой, он должен быть универсальным, свободно обращаемым и связанным с открытым рынком. Но политика Трампа идёт вразрез с этим.

Он закрывает рынки, ограничивает торговлю, вводит санкции и тем самым подрывает доверие к доллару как нейтральному инструменту расчётов. Парадокс в том, что США сами подрывают основы доллароцентричной системы, которую десятилетиями строили. И это не только экономическая ошибка, но и стратегическая.

В результате союзники начинают диверсифицировать свои резервы, заключать валютные свопы в юанях, евро и дирхамах. Даже Европа и Япония начинают задумываться о снижении зависимости от американской финансовой инфраструктуры. Внутренний изоляционизм превращается в глобальную проблему.

Как страны БРИКС реагируют на риторику Трампа

Несмотря на жёсткие заявления со стороны Вашингтона, страны БРИКС не спешат с ответными мерами. Их позиция — скорее сдержанная, чем конфронтационная. Однако на уровне стратегического планирования виден сдвиг: ускоряется работа над расчётами в нацвалютах, активизируется интеграция финансовых платформ, обсуждается создание единой расчётной единицы.

Китай, обладая крупнейшей экономикой в составе БРИКС, продвигает цифровой юань как альтернативу доллару. Индия заключает валютные соглашения с арабскими странами. Бразилия расширяет использование реала в торговле с Аргентиной. Даже ЮАР, с её скромным вкладом, поддерживает повестку технологического суверенитета.

Ответ альянса не агрессивный, но системный. И в этом кроется его сила. БРИКС не угрожает, не шантажирует, но создает реальности, в которых доллар больше не является безальтернативным. Трамп видит в этом угрозу — потому что она настоящая, хоть и не мгновенная.

Идеология против прагматики: столкновение подходов

С одной стороны — Трамп, вооружённый идеологией исключительности США, готовый применять силу и давление ради сохранения статус-кво. С другой — БРИКС, объединённые прагматизмом: стремлением снизить риски, диверсифицировать каналы расчётов и сохранить суверенитет.

Это столкновение не между системами, а между подходами. США хотят управлять системой, контролируя инфраструктуру. БРИКС хотят просто не зависеть от одной страны. Трамп воспринимает это как вызов, потому что в его логике любой отказ от американской системы — это акт враждебности.

Именно поэтому конфликт с БРИКС — не вопрос экономики, а вопрос восприятия. В глазах Трампа любой акт суверенитета — это удар по США. Он не может позволить себе проигрыша в символическом поле — а значит, и реагирует столь жёстко.

Дональд, не перекладывай с больной головы на здоровую

В завершение стоит вернуться к главному. Ни один из участников БРИКС не может в одиночку или даже совместно разрушить доллар. Этот процесс идёт изнутри США: из-за бюджетной безответственности, политической нестабильности, подрыва доверия и агрессивной внешнеэкономической политики.

БРИКС — не виновник, а зеркало. Альянс отражает мировую тенденцию к многополярности, к поиску альтернатив, к прагматизму. И если доллар теряет статус глобального хедж-актива, это значит, что США перестали выполнять роль якоря мировой экономики. И в этом — заслуга не Пекина, не Бразилиа и не Претории. А самого Вашингтона. А точнее — Белого дома.

Так что, Дональд, прежде чем обвинять других в ослаблении доллара, стоит посмотреть в зеркало. Там — главный враг американской валюты. И он носит красную кепку с надписью Make America Great Again.