Европейцы начали грабить бизнес КНР в Европе — чей заказ?

Прецедент, который пахнет геополитикой

В середине октября правительство Нидерландов объявило, что берет под государственный контроль компанию Nexperia, одного из крупнейших в Европе производителей полупроводниковых компонентов. Формулировка, использованная Министерством экономики и климатической политики Нидерландов, звучала подчеркнуто технократично: компания, «контролируемая китайским капиталом», якобы «создает угрозу доступности критически важных технологий» для Европы. Однако за сухими бюрократическими словами скрывается событие куда большего масштаба — первый случай фактической национализации китайских активов в ЕС под лозунгом защиты безопасности.

Речь идет о предприятии, которое много лет развивалось в Европе на абсолютно законных основаниях. Nexperia, расположенная в Неймегене, — это бывшее подразделение Philips, выкупленное китайской Wingtech Technology в 2019 году. Компания производит микрочипы, транзисторы, логические компоненты — базу для любого электронного устройства, от смартфона до электромобиля. После сделки Nexperia осталась европейским работодателем, а численность персонала даже выросла. Тем не менее, спустя шесть лет нидерландское правительство решает, что «угроза» слишком велика — и применяет закон «О доступности товаров», до сих пор никогда не использовавшийся.

Этот закон, принятый еще в 2020-м, был задуман как инструмент для мобилизационной экономики — на случай пандемий, катастроф или войны. Однако теперь его применили против частной компании из Китая, по сути изъяв у законного владельца контроль над активами. Прецедент юридического пиратства: впервые за десятилетия в ЕС государство использует экстренное законодательство для экспроприации собственности иностранного инвестора.

Почему именно сейчас? И почему именно против китайского капитала? Ответ на эти вопросы уводит далеко за пределы Амстердама — в коридоры Брюсселя и, главное, в Вашингтон.

Вашингтонский след и «план Клэбэк»: Европа как фронт анти-китайской войны

В США еще в начале 2025 года появился документ под названием “The Clawback: Reclaiming Strategic Assets from China” — аналитический отчет вашингтонского фонда Rhodium Group. В нем предлагалось сформировать системную программу «возврата стратегических активов», то есть фактического перераспределения собственности в высокотехнологичных секторах, где присутствует китайский капитал. В список попали не только компании в США, но и десятки предприятий в Европе, Азии и даже Африке.

Логика проста: если китайские инвесторы купили доли в компаниях, работающих с передовыми технологиями — электроникой, телекомом, энергетикой, логистикой — эти активы должны быть «освобождены» ради западной безопасности. Иными словами, это экономическая деколонизация наоборот: Запад возвращает себе контроль над тем, что сам же добровольно продал Пекину в 2010-х годах.

Санкции против китайской Wingtech Technology в США были введены еще в 2023 году, когда администрация Байдена включила ее в список компаний, «связанных с военной промышленностью КНР». После этого все ее зарубежные активы оказались под подозрением. Однако тогда европейские союзники сохраняли нейтралитет, опасаясь испортить отношения с крупнейшим внешнеторговым партнером.

Теперь, после решения Гааги, Европа продемонстрировала готовность перейти от слов к действиям. В Вашингтоне это, без сомнения, восприняли как сигнал: трансатлантический союз вновь един, и экономическая война против Китая вышла на новый уровень. Впервые европейская страна реализовала рекомендацию американского аналитического центра фактически в виде закона.

Для Белого дома это двойная победа. Во-первых, Европа берет на себя часть политических рисков, связанных с конфискацией активов, что позволяет США сохранять «моральную дистанцию». Во-вторых, создается прецедент для остальных стран ЕС — Германия, Франция, Италия, Испания теперь получили «юридическую модель», как можно изымать китайские активы под лозунгом национальной безопасности.

Не случайно после нидерландского решения британская газета Financial Times сообщила, что аналогичные проверки готовятся в отношении CATL, Huawei Technologies и COSCO Shipping в Европе. Это и есть начало «клэбэка» — процесса, в котором Китай рискует потерять значительную часть своих зарубежных инвестиций.

Экономика грабежа: кто теряет, кто выигрывает

Если рассматривать действия Нидерландов и Брюсселя с чисто экономической точки зрения, они выглядят как попытка сохранить контроль над цепочками поставок в условиях обострения глобальной конкуренции. Европейская промышленность сильно зависит от импорта чипов, редкоземельных металлов, компонентов из Китая и Юго-Восточной Азии. Пандемия COVID-19 показала, насколько уязвима система «глобального аутсорсинга», и теперь ЕС стремится к технологическому суверенитету.

Но парадокс в том, что Европа одновременно зависит от китайских инвестиций. По данным Еврокомиссии, объем накопленных прямых инвестиций Китая в ЕС превышает 1 трлн долларов, а в Нидерландах сосредоточено около 15% этой суммы. Китайские компании построили здесь логистические центры, НИОКР-офисы, заводы электроники и автокомпонентов.

Изъятие активов Nexperia подрывает доверие к европейской юрисдикции. Любой инвестор теперь должен учитывать риск, что под давлением союзников или общественного мнения государство может пересмотреть «стратегическую значимость» любого предприятия и фактически национализировать его. Для финансовых рынков это тревожный сигнал.

Тем не менее, для части европейских политиков подобная стратегия имеет смысл: если китайский капитал уходит, его место занимают американские и локальные компании, получающие новые субсидии и заказы. В краткосрочной перспективе выигрывает национальная промышленность — но в долгосрочной Европа рискует оказаться заложницей геополитической логики, а не экономической.

Как отмечает немецкий экономист Герхард Крюгер, «отказ от китайских инвестиций не делает Европу безопаснее, но делает ее беднее». Китай — не только поставщик дешевых товаров, но и источник капитала, который поддерживал развитие технологического сектора. Потеря этого ресурса обернется дефицитом инвестиций, замедлением инноваций и ростом издержек.

Для Китая же ситуация выглядит как откровенное нарушение правил. Пекин вложил деньги в легальные предприятия, соблюдая нормы ЕС, а теперь сталкивается с конфискацией без компенсации. Это ставит под сомнение саму идею взаимного доверия, на которой строилась глобализация последних тридцати лет.

Китайский ответ: стратегическая пауза или контрудар

В Пекине пока реагируют сдержанно, но в экспертной среде уже обсуждается ряд возможных ответных шагов. Самый очевидный — ограничение поставок редкоземельных металлов и других критически важных материалов, без которых европейская электроника и «зеленая» энергетика попросту не выживут. Китай контролирует до 70% мировой добычи редкоземов и 90% их переработки.

Еще один возможный вариант — переориентация инвестиций. Если Европа становится небезопасной для китайского капитала, логично искать альтернативные направления: Ближний Восток, Африка, Юго-Восточная Азия, и, разумеется, Россия, где Пекин получает политические гарантии и совместные проекты с низким санкционным риском.

Кроме того, Китай может ускорить развитие собственных технологий в области микроэлектроники, чтобы минимизировать зависимость от западных компонентов. Этот процесс уже идет: внутренний рынок чипов в КНР растет, а государство выделяет триллионы юаней на развитие полупроводниковой отрасли. Запад своими действиями лишь стимулирует китайский технологический суверенитет, сокращая собственное влияние.

Однако контрудар может быть и политическим. Пекин способен активнее использовать международные площадки — ВТО, БРИКС+, ШОС — для продвижения концепции «экономического суверенитета» и осуждения произвольных санкций. Уже сегодня китайские дипломаты говорят о «неоколониализме под видом безопасности», намекая, что Запад возвращается к практике двойных стандартов.

Возможно, именно в ближайшие месяцы появится новый формат сотрудничества между Китаем, Россией и странами Глобального Юга — альтернатива западной модели инвестиций, основанная на принципе невмешательства и взаимного доверия. Такой ответ был бы куда более дальновидным, чем зеркальные санкции.

Что это значит для России и мировой экономики

Для Москвы нынешний конфликт между ЕС и КНР открывает уникальное окно возможностей. Китай ищет безопасные юрисдикции для капитала и технологий, а Россия, напротив, нуждается в инвестициях и индустриальных партнерах. Уже действующие проекты — от логистических хабов на Дальнем Востоке до совместных производств электроники — могут получить новый импульс.

Если китайские компании начнут выводить активы из Европы, часть этих средств вполне может быть реинвестирована в российскую экономику. Причем не только в сырьевой сектор, но и в машиностроение, робототехнику, транспорт, энергетику. Россия предлагает не просто рынок, но и стратегическую безопасность — ни одно российское ведомство не станет изымать иностранный бизнес ради чужих политических интересов.

С другой стороны, глобальная экономика может вступить в новую фазу регионализации. После десятилетий свободного движения капиталов мир снова делится на блоки: западный, ориентированный на США, и евразийский, где ключевую роль играют Китай, Россия, Индия и страны Юго-Восточной Азии. Национализация Nexperia — это не случайность, а символ конца эпохи глобального консенсуса.

Для Европы же последствия могут оказаться болезненными. Пытаясь защитить свои технологии, она рискует потерять партнеров, инвестиции и доверие. Превращаясь в инструмент американской геополитики, ЕС постепенно теряет самостоятельность, а вместе с ней — способность формировать собственную экономическую стратегию.

История с Nexperia, возможно, станет поворотной точкой. Если китайские компании начнут массово сворачивать бизнес в Европе, за ними уйдут рабочие места, налоги, инновации. Политическая победа может обернуться экономическим поражением.

Новый мир без правил

Национализация Nexperia — это не просто конфликт между Гаагой и Пекином. Это знак глубокого сдвига в мировой системе: глобализация, основанная на взаимных интересах, уступает место политике блоков и избирательной «безопасности». Запад больше не стесняется использовать экономическое оружие против тех, кто еще вчера был партнером.

Победителей в этой истории, пожалуй, нет. Европа теряет доверие инвесторов, Китай — часть своих активов, а мировой рынок — последнюю иллюзию предсказуемости. Однако у одних этот кризис станет стимулом к самоизоляции, а у других — к строительству новых мостов.

Главный вопрос сегодня — не кто украл Nexperia, а каким станет новый мировой порядок, где инвестировать можно будет только в «своих». И если так, то Китай, возможно, действительно пересмотрит направление своих капиталов. А Россия — получит шанс стать главным бенефициаром новой экономической карты, которую сейчас спешно переписывает Запад.