Что означает новая волна эскалации и почему Россия меняет формат ответных действий? Елена Маркосян — о стратегии Москвы, реакции Запада, информационной войне и будущем международных отношений в условиях глобального противостояния.
Сегодня главными темами стали удар по общежитию в Старобельске и последующие ответные действия российских ВКС. Хотелось бы узнать Ваше мнение по поводу заявлений, прозвучавших от официальных лиц руководства страны. Как Вы их оцениваете? И насколько, на Ваш взгляд, в подобных ситуациях важны публичные заявления наряду с военными мерами?
Заявления официальных лиц руководства страны — важнейшая составляющая внутренней и внешней политики. В последнее время они становятся более жесткими и громкими. Это правильно. А когда за заявлениями следуют такие же жесткие действия, это не просто логично, это понятно и принимается обществом положительно.
Все устали от выражений озабоченности и призывов к Украине и Западу вернуться к здравомыслию. Война многое изменила. Штаты, по сути, вышли из дипломатического урегулирования конфликта, Европа не понимает как ей в этот процесс войти, а Украина творит, что хочет и что попросят за деньги или потребуют за долги. Россия вступает в новый формат коммуникации. Заявления будут становиться краткими, предупреждения конкретными и последействия обязательными. Конечно, в таком режиме каждая буква и каждое слово и необходимы, и опасны, но другого пути нет.
После вчерашнего удара по Украине мнения в обществе заметно разделились. Многие обратили внимание на то, что не были поражены центры принятия решений и ключевые символические объекты киевской власти. Как Вы оцениваете подобный подход?
Украина — страна постановок и декораций. Откуда кто-то может знать поражены или не поражены центры принятия решений? Где они сегодня? В саунах или схронах Украины? А может они у бассейнов на островках Эпштейна? Как это определяется? Убили Зелинского или Сырского, — значит, попали, а не убили, значит, не попали? Что предлагают критики? Бить по символическим объектам киевской власти? Это глупо.
Взорвать шапито, не значит, победить театр. Кто-то из критиков подумал над тем, что будут делать сотни тысяч вооруженных до зубов террористов, если уничтожить всё военное командование? Где и с чего они начнут кормиться и куда пойдут? И что потом со всем этим делать? Руководство России над этим думает и поэтому занимается не уничтожением символов, а уничтожением ресурсной базы этой войны. Считаю это правильным.
Если говорить о символах и противодействии идеологии, которая сегодня формируется на Украине, какие направления и цели Вы считаете наиболее приоритетными?
Если речь об идеологии, то уничтожение информационной инфраструктуры Украины — это приоритетное направление для военных операций. А активизация дипломатических атак для обеспечения реализации своей стратегии победы — на внешнем контуре конфликта.
Можно ли говорить о том, что конфликт вышел на новый уровень эскалации? И чего, по Вашему мнению, стоит ожидать в ближайшей перспективе?
Да, конфликт выходит на новый уровень эскалации. В ближайшей перспективе рост как количества и мощности атак, так и сокращение перерывов между ними. А на политико-дипломатическом фронте так же должны проявиться новые и бескомпромиссные подходы к явно враждебным по отношению к нам государствам.
Во время заседания Совбеза ООН, посвящённого удару по Старобельску, представители Дании и Латвии выступили с поддержкой позиции Киева. На фоне подобной международной реакции, есть ли сегодня смысл сохранять дипломатические каналы в прежнем формате?
Смысл сохранять дипломатические каналы есть всегда. Но вот формат отношений и действий пора изменить. И не стесняться. Нас в любом случае объявят виноватыми во всём. Поэтому, взывать к врагам нет смысла. Нужно действовать. Например, как с Арменией. Дания и Литва так же должны почувствовать на себе последствия своей агрессивной риторики.
Давайте, наконец-то поверим нашим врагам в том, что они хотят нас уничтожить. Поэтому, если для начала Россия лишит их возможности на нас зарабатывать или устраивать представления с покупкой «загримированных» российских энергоресурсов, они задумаются как жить дальше.
Недавно спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко, отвечая на вопрос журналистов о необходимости жёстких мер в отношении киевского руководства, заявила, что «это не наши методы». Как, на Ваш взгляд, следует воспринимать подобные заявления со стороны высокопоставленных представителей власти?
Лично я воспринимаю такие слова как риторику уходящего времени. Сначала нужно обозначить и объяснить, какие методы наши и какая от них польза. Рассказать всем об этом. И рассказывать всегда, даже если это кажется или считается очевидным. А то получается, что методы наших врагов эффективны, а наши — не очень. Конечно, это моя субъективная точка зрения, но я уверена, что «наши методы» обществу должны быть понятны с точки зрения их эффективности.
Насколько, по Вашему мнению, информационная война сегодня влияет на ход конфликта? И достаточно ли эффективно Россия работает в международном медиапространстве?
Конечно информационная война влияет на ход конфликта. Она неотъемлемая часть этой (а в дальнейшем любой) войны. Россия и в этом направлении меняется, учится, наращивает силу и эффективность. Без ошибок тут тоже не обходится, но я не считаю их критичными. Просто в этом направлении работы очень и очень много. Нужно и идти вперед, и закладывать основу на будущее, и готовить кадры, и развивать формы и стилистику, и всё это одновременно в условиях бескомпромиссной и беспощадной борьбы с враньем и пропагандой бесчеловечности.
Можно ли ожидать изменений в стратегии России на фоне последних событий, или текущая линия действий останется неизменной?
Стратегия России на достижение целей СВО не изменится. Тактика будет меняться. На всех фронтах (политическом, дипломатическом экономическом, информационном, военном). Она уже меняется. Результаты будут определять темпы дальнейших перемен.
Как Вы считаете, способны ли последние события повлиять на позицию стран, которые до сих пор старались сохранять нейтралитет?
Конечно! Важнейшим событием последних недель стал визит Путина в Пекин и принятие совместной китайско-российской Декларации о многополярном мире. Считаю это историческим событием, своеобразной дорожной картой будущего мироустройства. Это будет влиять на развитие мира с каждым днем всё больше и больше.
Что же касается нейтралитета, то это понятие неоднородное и неискреннее. Особенно сейчас. Нейтралитет военный или экономический — как говорят, это две большие разницы. К военному нейтралитету готово большинство государств. К экономическому — меньшинство. Победы России на поле боя будут увеличивать число сторонников её идей и принципов безопасного сосуществования. Это важно.
Насколько велика вероятность дальнейшего расширения конфликта за пределы Украины, учитывая растущую вовлечённость западных стран?
Конфликт уже расширился за пределы Украины. Причем, давно. Остаются небольшие нюансы — мы пока стреляем только по беспилотникам, летящим со стороны стран НАТО. Но уже стреляем даже если они ещё не пересекли нашу границу. Как далеко будет стрелять Россия, будет решать только Россия.
Все основания для того, чтобы стрелять, Запад предоставил в избытке. Ждать каких-то следующих или дополнительных провокаций или террористических актов нет смысла. Считаю, что время простых уведомлений и предупреждений (куда, как и чем) пришло.
