Дроны несут не только взрывы, но и сверхприбыли

Каждый новый удар по нефтеперерабатывающим заводам (НПЗ) в России вызывает в обществе недоумение и раздражение. В то время как украинские беспилотники всё чаще достигают целей в глубине территории РФ, вопрос защиты ключевых инфраструктурных объектов так и остаётся открытым. Почему государство и владельцы НПЗ до сих пор не смогли выстроить эффективную систему безопасности? И главное — кому выгодна эта уязвимость?

НПЗ как мишень №1

Нефтеперерабатывающие заводы — это не просто промышленные комплексы. От их работы напрямую зависит функционирование экономики: транспорт, сельское хозяйство, энергетика. Остановка или повреждение таких предприятий означает не только перебои в поставках топлива, но и рост цен, падение рентабельности множества отраслей и, как следствие, удар по социальной стабильности.

Тем не менее, с начала 2024 года по ряду оценок удары по НПЗ наносились десятки раз. И каждый раз, вместо того чтобы сообщить о надёжной системе противовоздушной защиты или превентивных мерах, мы слышим лишь о «локализации возгораний» и «быстром восстановлении».

Решения есть — но они не внедряются

Тема защиты НПЗ не нова. Ещё несколько лет назад эксперты и журналисты поднимали вопрос о необходимости формирования эшелонированного ПВО вокруг стратегических объектов. В частности, речь шла о:

• местных подразделениях ПВО с мобильными средствами перехвата;

• сетевых заграждениях против беспилотников самолётного типа;

• инженерных и технических решениях, которые значительно снижают риск попадания БПЛА в корпуса заводов.

Подобные меры обсуждались, публиковались рекомендации, приводились успешные примеры применения технологий. Однако по факту ни одна из инициатив так и не была реализована системно.

Версия о «выгодной уязвимости»

Здесь уместен вопрос: а может ли быть так, что отсутствие защиты выгодно самим владельцам НПЗ? Звучит парадоксально, но экономика зачастую объясняет то, что логика безопасности понять не в состоянии.

По мере вывода из строя нефтеперегонных мощностей предложение топлива на рынке сокращается. А значит, начинает действовать «закон дефицита»: чем меньше товара — тем выше цена.

Сегодня, когда вся страна находится в пике сезонной нагрузки из-за уборочной кампании, потребность в дизеле и бензине колоссальна. Любое ограничение поставок моментально отражается на ценах. Для владельцев НПЗ это означает сверхприбыли.

Цифры, которые говорят сами за себя

По данным компании «Передовые платёжные решения» (ППР), за неделю с 19 по 25 августа бензин марки АИ-95 в среднем по России подорожал на 26 копеек за литр, достигнув отметки 63,53 рубля. АИ-92 прибавил 25 копеек и составил 59,16 рубля за литр. Дизельное топливо выросло на 4 копейки — до 71,48 рубля.

При этом заправки в 77 регионах страны синхронно переписали ценники. Для простого автомобилиста это «мелочь» в пределах одной заправки, но для нефтяных компаний — миллионы рублей дополнительной прибыли ежедневно.

Экономисты подсчитали: каждые 10 копеек роста стоимости литра бензина приносят около 100 рублей прибыли с тонны топлива. Учитывая масштабы производства, эффект от такого «естественного подорожания» сложно переоценить.

Кто платит за «игру в дефицит»

Разумеется, всё это оплачивает население. Рост цен на топливо автоматически тянет за собой подорожание продуктов, транспортных услуг, стройматериалов. По сути, удары по НПЗ превращаются в своеобразный «налог с граждан», когда ущерб от беспилотников компенсируется за счёт кошельков обычных россиян.

В этом контексте вопрос «зачем защищать НПЗ?» приобретает циничный, но вполне прагматичный оттенок. Для нефтяных баронов атаки становятся источником дохода, а для власти — поводом перекладывать издержки на население.

Позиция экспертов

Военные аналитики указывают, что технически защитить НПЗ возможно. Да, это потребует инвестиций, но несоизмеримых с тем ущербом, который наносится сейчас.

Эффективная защита таких объектов должна строиться по принципу многослойности. Это и мобильные расчёты ПВО, и системы радиоэлектронной борьбы, и банальные сетевые заграждения. При комплексном подходе вероятность успешного удара снижается кратно», — поясняет военный эксперт, полковник в отставке Сергей К.

Однако пока реальные действия ограничиваются локальными решениями, зачастую запоздалыми.

Почему молчит государство

Официальная позиция властей сводится к общим формулировкам о «работе по усилению безопасности». Но конкретных программ, отчетов о создании единой системы защиты или значимых инвестиций в эту сферу мы не видим.

С одной стороны, можно предположить, что государство не хочет раскрывать детали обороны. С другой — очевидно, что удары происходят регулярно, а значит, система либо неэффективна, либо отсутствует как таковая.

Цена бездействия

Сегодня нефтяные компании получают сверхдоходы на фоне роста цен, а государство закрывает глаза на уязвимость стратегических объектов. Но цена такого бездействия может оказаться куда выше.

• Риски для экономики. Длительный дефицит топлива способен парализовать сельское хозяйство, транспортную логистику и промышленность.

• Социальное напряжение. Постоянное повышение цен бьёт по населению и формирует недовольство, которое рано или поздно выльется в открытую форму.

• Угрозы национальной безопасности. Удары по НПЗ показывают противнику слабые места в обороне страны, что стимулирует новые атаки.

Ситуация с ударами по НПЗ демонстрирует тревожный парадокс: страна, обладающая одной из сильнейших армий мира, оказывается неспособной защитить свои ключевые промышленные объекты. Причины могут крыться не только в организационной неразберихе, но и в экономической заинтересованности собственников в «управляемом дефиците».

Но выигрывают от этого лишь единицы. В проигрыше — миллионы граждан, вынужденные платить за бензин, дизель и продукты по всё более высоким ценам.

И если государство действительно считает НПЗ стратегическими объектами, то пора переходить от деклараций к действиям. Иначе каждый новый удар будет не только разрушать заводы, но и бить по доверию общества к власти.