Дрономания: США пытаются догнать уроки российско-украинской войны

Когда президент США громко повторяет, что их армия — самая мощная в мире, это звучит эффектно. Однако реальность иногда говорит иначе. И именно реальность подсветила Reuters: американской армии придётся многому учиться у тех, кто на поле боя уже сделал ставку на миллионы маленьких беспилотников. Более того, Пентагону нужно не только изменить мышление, но и перестроить промышленность. Иначе миллионы дронов так и останутся красивой мечтой.

Маленькие машины — большое дело: о чем говорит новая стратегия Пентагона

С недавних пор армия США объявила амбициозный план: закупить не менее миллиона беспилотников в ближайшие пару лет. Более того, в следующие годы планируется производить от полумиллиона до миллиона таких аппаратов ежегодно. При этом сегодня темп закупок в США составляет примерно 50 тысяч единиц в год. Иначе говоря: речь идёт о десятикратном и даже больше рывке.

Министр армии Дэниел Дрисколл прямо говорит: это «серьёзная задача», но она выполнима. И далее он поясняет, что дело не только в количестве. Ведутся испытания «сетчатых снарядов», электромагнитных систем и новых взрывчатых материалов. Кроме того, военные намерены интегрировать ПВО, радиоэлектронную борьбу и традиционные вооружения с новыми средствами борьбы против дронов. Генерал-майор Джон Рейм добавляет, что США внимательно изучают опыт российско-украинской войны, где дроны «показали зубы» и изменили характер боя.

Так что же там такого особенного? Ответ прост: в этом конфликте маленькие, дешёвые, массовые беспилотники сыграли роль, сопоставимую с ролью артиллерии в прежние войны. Они стали оружием массового, а не элитного воздействия.

Дроны превратились из игрушки в боевую единицу

Ещё десять лет назад дроны в армии — это были дорогие и сложные платформы. Их берегли, им присваивали высокие миссии, их не воспринимали как расходный материал. Однако в ходе боёв на постсоветском пространстве произошёл интересный сдвиг. Сначала появились коммерческие квадрокоптеры, затем — адаптированные под военные задачи. И затем началось главное: массовое производство.

В результате на поле боя пришли миллионы маленьких аппаратов. Они выполняли разведку, корректировали огонь, атаковали технику и живую силу, утыкали ландшафт минными взрывателями-«краймерами» и «loitering munitions». При этом их себестоимость оставалась низкой. Это позволило применять их как расходный боеприпас: запустил, добился цели, потерял — и запустил следующий.

Именно поэтому Дрисколл теперь говорит о беспилотниках как о «расходных боеприпасах», а не об «элитном оборудовании». Это ключевая смена парадигмы.

Три фундаментальных урока с поля боя

Военные аналитики выделяют минимум три урока, которые США вынуждены принять.

Во-первых, массовость побеждает. Если у противника в распоряжении миллионы дешёвых аппаратов, то одними дорогими перехватчиками ситуацию не решить. Конечно, ПВО и РЭБ важны. Однако против «цена-много» тактика «миллион на миллион» эффективна.

Во-вторых, локальная промышленность — важнее слова «автономность». Украина и Россия производили по оценкам миллионы беспилотников в год. Китай же имеет промышленный потенциал ещё более высокий. Поэтому вопрос не в количестве идей, а в умении развернуть производство.

В-третьих, люди учатся оперативно. Тактика меняется быстро. И кто быстрее трансформирует идеи в тактические схемы и логистику, тот выигрывает.

Сильнейшая армия, но не без слабых мест

Ирония проста: США обладают лучшими дронами высокого класса. Однако массового производства дешёвых аппаратов у них нет. Причина — в цепочке поставок и в старых подходах к вооружениям.

Во-первых, промышленность. Немалая часть производства двигателей, аккумуляторов, датчиков и печатных плат сосредоточена в Китае. Поэтому американским военным придётся стимулировать внутреннее производство «всё и сразу» — от бесщётных двигателей до батарей и электроники. При этом создание такого производственного парка требует времени, денег и политической воли.

Во-вторых, логистика и закупки. Военная бюрократия привыкла к крупным контрактам по сложным платформам. Закупать миллионы дешёвых устройств и интегрировать их в боевые структуры — это другой процесс. Нужно изменить правила казначейства, снабжения и логистики.

В-третьих, доктрина. Военные привыкли ценить качество, а не количество. Переход к модели, где дрон — расходный патрон, требует переосмысления тактики, обучения и структуры подразделений. Иначе просто закупить миллион беспилотников — это потратить деньги.

Наконец, технологии противодействия. Сообщается о тестах «сетчатых снарядов» и ЭМ-систем. Однако массовая защита от миллиона «летающих мусоров» — это отдельная задача. Радиоэлектронная борьба может глушить сигналы. Но дешёвые автономные аппараты, работающие по предзарегистрированным алгоритмам, менее уязвимы.

Дроны сравнивают с артиллерией и пулемётами

Чтобы лучше понять суть, давайте сравним с историей. В Первую мировую артиллерия сделала революцию: те, у кого было больше снарядов, подавляли врага. Позже пулемёты и авиация добавили масштаба. Сегодня той же ролью на поле боя становятся дроны.

Иначе говоря: прежде побеждала индустриальная мощь, обеспечивающая залповую огневую мощь. Теперь побеждает способность генерировать массу «лёгкого» воздействия — миллионы «малых ударов». Это не всегда фатально с точки зрения одного выстрела. Однако в сумме — это меняет баланс.

Тактические и стратегические последствия

Во-первых, мы увидим рост производства во всём мире. Если США действительно запустят миллионы аппаратов, это подтянет за собой спрос на компоненты. Следовательно, рынок аккумуляторов, датчиков и ЧПУ-печатных плат разогреется.

Во-вторых, армии изменят структуру. Появятся подразделения, специализирующиеся на массовом применении дронов. Появятся и новые логистические узлы. Эти подразделения будут требовать иной подготовки бойцов.

В-третьих, появятся новые «правила игры» для ПВО и EW. Старые системы должны научиться работать с новым контекстом. В результате появятся гибридные комплексы, совмещающие перехват, глушение и физическое уничтожение.

В-четвёртых, вырастет рынок контрдроновых технологий. Сетки, снаряды-ловушки, рельс-пушки, лазеры и ЭМ-пушки — всё это будет востребовано.

Гонка, которую не остановить

Массовая дрон-индустрия — это не только военная революция. Это ещё и экономическая игра. Китай уже доминирует в производстве многих компонентов. Поэтому те, кто контролирует цепочки поставок, получают преимущество.

Если США сумеют перестроить производство у себя, это снизит зависимость. Однако пока Китай остаётся главным игроком. И это меняет геополитику поставок. К тому же дешёвые дроны будут экспортироваться. Соответственно, регионы конфликтов по всему миру получат новые варианты давления.

Здесь важно ещё одно: массовая доступность дронов повысит риск гибридных атак и террористических операций. Потому что контролировать миллионы устройств сложнее, чем несколько десятков сложных систем.

Когда «миллион» встречает право

Нельзя забывать о правовых последствиях. Если беспилотник — расходный боеприпас, то кто несёт ответственность за ошибки? Кто отвечает за нарушение границы, за случайное попадание в гражданскую инфраструктуру? Международное право пока не выстроило чётких правил для миллиона дронов.

Кроме того, массовые дроны повышают риск гражданских жертв. Ведь в плотной городской застройке автономный «микродрон» может стать трагедией. Следовательно, юридические и этические механизмы должны опережать массовое применение.

Что может сделать Россия — и какие выводы ей стоит делать

С российской точки зрения текущая ситуация даёт преимущество и вызов одновременно. Во-первых, Россия уже видела эти технологии в действии и имеет опыт их применения и защиты. Это опыт боевой эксплуатации, а не лабораторный. Следовательно, российских военных нельзя удивить массовыми дронами.

Во-вторых, Россия может использовать это преимущество, развивая собственные производства и контрдроновые системы. Однако важно не только иметь дроны. Нужно иметь и оперативную доктрину, и индустриальную базу, и экспортную стратегию.

Наконец, дипломатически стоит учитывать, что массовая дрон-производительность стимулирует международные дискуссии о контроле над технологиями. Россия может влиять на эти процессы, исходя из собственных интересов.

Три сценария развития событий

Сценарий оптимистичный. США справляются с задачей. Они быстро масштабируют внутреннее производство, адаптируют тактику, создают подразделения по массовому применению дронов и синхронизируют ПВО/EW. В результате баланс выравнивается. Мир переходит к циклу сдерживания и регуляции.

Сценарий реалистичный. США развернут производство, но с задержкой и зависимостью от внешних поставок. Новые тактики появятся, но не повсеместно. Рынок будет волатилен. Конфликты с применением массовых дронов будут идти эпизодически.

Сценарий худший. Массовая дронофикация запустит спираль экспорта и эскалации. Контрдроновые методы отстают. Каждая локальная война превращается в «дроновый бой», а гражданские жертвы растут. Международное право не успевает.

Хвалёная армия — и суровая реальность

Ирония в том, что при всём блеске американской армии, сейчас именно она — в роли ученика. Reuters показал не просто планы, а необходимость трансформации. Иными словами, сколько бы громких слов не произносилось о превосходстве, на практике приходится учиться у тех, кто уже вёл бой в новой технологической реальности.

Мораль проста: в XXI веке мощь измеряется не только качеством техники, но и её количеством, скоростью производства и гибкостью доктрины. Поэтому США не могут продолжать делать ставку исключительно на «элитную» технологию. Надо учиться массовости. А массовость требует промышленности, логистики и новых правил игры.

Именно поэтому миллионы дронов — это не просто цифра в пресс-релизе. Это вызов всем: индустрии, военным, юристам и международной политике. И у тех, кто быстрее решит этот пазл, окажется преимущество в войне завтрашнего дня.