Деньги под арестом: Россия требует с Euroclear 18 триллионов рублей
Арбитражный суд Москвы вынес решение, которое уже называют одним из самых громких финансовых процессов последних лет. Банк России добился взыскания с бельгийского депозитария Euroclear 18,17 триллиона рублей — суммы, сопоставимой с годовыми бюджетами крупнейших стран Европы. Формально речь идёт о компенсации за замороженные российские резервы. Но фактически это уже не просто судебный спор, а часть большого экономического противостояния между Россией и Западом.
Судебное разбирательство проходило в закрытом режиме более пяти месяцев. В итоге российский суд полностью поддержал позицию Центробанка. Основание иска — блокировка международных резервов России после февраля 2022 года. Тогда Euroclear перестал проводить операции по российским активам из-за санкций Евросоюза.
Для российского финансового рынка это решение стало символическим сигналом: Москва переходит от политических заявлений к юридическим и финансовым механизмам давления. И хотя взыскать такую сумму в реальности будет крайне сложно, сам факт решения уже создаёт новую точку напряжения в мировой финансовой системе.
Почему Euroclear оказался в центре конфликта
Euroclear — один из крупнейших международных депозитариев мира. Через него проходят операции с облигациями, акциями и государственными резервами десятков стран. Для глобальной финансовой системы это инфраструктура примерно такого же уровня, как SWIFT для банковских переводов.
Именно в Euroclear находилась значительная часть российских резервов, размещённых в европейских активах. После введения санкций доступ к этим средствам оказался заблокирован. По данным европейских структур, в Евросоюзе заморожено около 180 миллиардов евро российских активов, и основная их часть хранится именно в бельгийском депозитарии.
Российская сторона утверждает: речь идёт не просто о технической заморозке, а о фактическом лишении собственности. В иске Центробанка фигурируют не только прямые потери, но и упущенная выгода — доход, который могли приносить эти средства.
В Европе ситуация рассматривается иначе. Там считают, что Euroclear лишь исполнял санкционные решения Евросоюза и не мог действовать по-другому. Именно поэтому компания уже заявила, что будет обжаловать решение московского суда. Более того, представители депозитария раскритиковали закрытый формат процесса, указав на возможное нарушение принципов справедливого разбирательства.
Что означает сумма 18,17 триллиона рублей
Цифра выглядит почти фантастической даже по меркам глобальных финансов. 18,17 триллиона рублей — это около 200 миллиардов евро. Для сравнения: это больше половины российского Фонда национального благосостояния и сопоставимо с расходами федерального бюджета на целый ряд ключевых направлений.
В структуре требований:
— около 181,46 миллиарда евро — реальный ущерб,
— примерно 18,64 миллиарда евро — упущенная выгода.
Но главный вопрос сейчас не в размере суммы, а в механизме исполнения решения. У Euroclear нет такого объёма активов внутри России, который позволил бы одномоментно компенсировать потери. Поэтому решение суда скорее становится юридическим основанием для будущих претензий и возможного ареста имущества компании или связанных структур.
Эксперты уже говорят о формировании новой практики: если западные страны могут замораживать российские активы, то Россия пытается выстроить зеркальную систему давления через собственные суды.
Для мирового финансового рынка это тревожный сигнал. Международная инфраструктура всегда строилась на принципе нейтральности. Теперь этот принцип всё чаще оказывается под вопросом.
Может ли начаться новая финансовая война
История с Euroclear выходит далеко за рамки одного судебного процесса. В Европе уже несколько лет обсуждают возможность использования доходов от замороженных российских резервов. Некоторые политики предлагают направить эти средства на поддержку Украины. Но окончательного механизма до сих пор нет — слишком велики юридические риски.
Решение российского суда может ещё сильнее осложнить ситуацию. Если Москва начнёт добиваться исполнения вердикта через международные механизмы или аресты активов, конфликт перейдёт в новую фазу.
Фактически мир наблюдает за разрушением старой модели глобальных финансов, где считалось, что государственные резервы неприкосновенны независимо от политической ситуации. После 2022 года этот принцип оказался под серьёзным ударом.
Теперь многие страны внимательно смотрят на происходящее и задаются вопросом: насколько безопасно хранить национальные резервы в западной финансовой системе. Именно поэтому история с Euroclear касается не только России и Европы. Она может изменить подход государств к хранению резервов, международным расчётам и всей архитектуре мировой экономики.
