60 миллиардов на Рунет: защита от кибератак или новая система контроля интернета?

Почти 60 млрд рублей — столько, по данным СМИ, в проекте федерального бюджета на 2027–2029 годы планируют направить на развитие автоматизированной системы безопасности Рунета. Деньги предназначены Главному радиочастотному центру, который находится в структуре Роскомнадзора, на развитие технических средств противодействия угрозам.

Для государства это прежде всего вопрос цифрового суверенитета и защиты критической инфраструктуры. Для обычного пользователя картина выглядит несколько иначе: блокировки сайтов, замедление трафика, ограничения VPN и всё более плотный контроль того, что происходит внутри российского сегмента интернета.

И вот здесь возникает вопрос, который одними словами про «безопасность Рунета» уже не закрыть: где заканчивается защита от кибератак и начинается система контроля над интернетом?

Система, которая должна видеть почти весь Рунет

Основой инфраструктуры являются ТСПУ — технические средства противодействия угрозам. Они устанавливаются в сетях операторов связи и позволяют анализировать и фильтровать интернет-трафик.

Масштаб системы уже серьёзный. По приведённым данным, в 2025 году 1406 комплексов ТСПУ обработали более 132,3 Тбит/с трафика, а Роскомнадзор сообщил о блокировке более 1,2 млн сайтов и 258 VPN-сервисов.

Теперь инфраструктуру собираются расширять. На 2027–2029 годы предусмотрено почти по 20 млрд рублей ежегодно. Ранее на два года планировалось около 19,7 млрд рублей.

Получается довольно впечатляющий рост расходов: ежегодное финансирование фактически должно увеличиться примерно вдвое относительно прежнего среднегодового уровня.

VPN хотят прижать ещё сильнее

Отдельное направление — борьба с VPN-сервисами.

К 2030 году регулятор рассчитывает довести эффективность блокировки VPN по сигнатурам до 92%. То есть задача заключается уже не просто в том, чтобы время от времени закрывать отдельные популярные сервисы, а в создании технической возможности массово выявлять и ограничивать работу подобных инструментов.

При этом власти подчёркивают, что речь не идёт о штрафах для граждан за само использование VPN. Ограничения направлены прежде всего на инфраструктуру и распространение соответствующих сервисов.

Но для пользователя разница довольно условная. Если сервис технически перестал работать, ему не особенно важно, произошло это из-за запрета, фильтрации или блокировки сигнатуры.

Безопасность — аргумент вполне реальный

Было бы неправильно сводить всю систему к цензуре.

Российская интернет-инфраструктура действительно является объектом постоянных кибератак. Банки, государственные системы, промышленные предприятия, транспорт и операторы связи нуждаются в защите, а способность фильтровать вредоносный трафик и быстро реагировать на угрозы — вполне реальная задача.

Кроме того, государство рассматривает устойчивость Рунета как отдельную часть национальной безопасности.

Поэтому сам по себе вопрос о финансировании ТСПУ выглядит вполне объяснимо.

Проблема начинается там, где одна и та же инфраструктура одновременно получает две функции: защищать сеть от опасного трафика и ограничивать доступ граждан к определённым ресурсам.

И вот здесь общество вправе задавать неудобные вопросы.

60 миллиардов — и куда ещё можно было бы их направить?

Сумма в 60 млрд рублей слишком велика, чтобы воспринимать её просто как ещё одну строку федерального бюджета.

Такие деньги можно было бы направить на ремонт и оснащение больниц, закупку медицинского оборудования, модернизацию школ и детских садов, развитие социальной инфраструктуры. Это также средства на поддержку семей, региональные проекты, общественный транспорт и множество других задач, которые граждане видят не на экране компьютера, а каждый день.

Конечно, бюджет не работает по принципу «потратили 60 млрд на интернет — значит, эти деньги автоматически забрали у медицины». У каждой программы свои статьи, источники и механизмы финансирования.

Но сравнение всё равно полезно. Оно показывает цену выбранного государством приоритета.

Защита Рунета — тоже инфраструктурная задача. Только результат этой работы сложнее увидеть. Отремонтированную школу можно потрогать руками, новый томограф — увидеть в больнице, а работу системы фильтрации трафика большинство граждан замечает главным образом тогда, когда какой-нибудь сайт внезапно перестаёт открываться.

Где заканчивается защита и начинается контроль?

Именно это, пожалуй, главный вопрос всей истории.

Если ТСПУ блокируют вредоносный трафик, отражают DDoS-атаки и защищают государственные и коммерческие системы — вопросов к самой идее намного меньше.

Но когда та же технологическая инфраструктура используется для ограничения доступа к сайтам, сервисам и VPN, появляется другая сторона вопроса. Чем больше государство контролирует трафик на техническом уровне, тем больше у него возможностей не только защищать сеть, но и управлять тем, что пользователь в этой сети может увидеть.

Это уже не вопрос исключительно кибербезопасности. Это вопрос модели интернета, которую государство строит внутри страны.

Причём сама система технически становится всё мощнее. Если поставлена задача пропускать через ТСПУ до 98% трафика Рунета, речь идёт уже не о точечном инструменте для отдельных случаев, а о практически повсеместной инфраструктуре фильтрации.

А кто будет контролировать контролёра?

Есть ещё один вполне практический вопрос — прозрачность.

Гражданину довольно трудно самостоятельно проверить, действительно ли конкретная блокировка необходима для защиты от угрозы или стала следствием другого решения. Ещё сложнее оценить эффективность многомиллиардной инфраструктуры: сколько атак она реально предотвратила, сколько ресурсов потребляет и насколько оправданы расходы на её дальнейшее расширение.

Чем дороже система, тем логичнее требовать не только отчёта о количестве заблокированных ресурсов, но и понятных показателей эффективности.

Иначе получается довольно удобная конструкция: государство говорит о безопасности, пользователи видят всё больше ограничений, а между этими двумя точками почти нет прозрачного пространства для общественной проверки.

Рунет становится отдельной системой

За последние годы российский интернет явно движется в сторону большей автономности. Это касается собственных сервисов, инфраструктуры, государственных платформ, средств защиты и контроля трафика.

С точки зрения государства такой подход объясним: чем меньше критическая инфраструктура зависит от внешних систем, тем проще обеспечить её работу в случае масштабного конфликта или кибератаки.

Но у цифрового суверенитета есть цена.

Почти 60 млрд рублей — это только финансовая сторона вопроса. Другая цена измеряется степенью свободы внутри самой сети.

И здесь важно не впадать ни в одну из крайностей. Называть всю систему исключительно «машиной цензуры» — такое же упрощение, как считать её исключительно защитным щитом.

Это одновременно и система безопасности, и мощный инструмент управления интернет-трафиком.

Поэтому главный вопрос к государству вполне конкретный: если на защиту Рунета тратятся десятки миллиардов рублей, граждане должны понимать, какую именно угрозу защищают, насколько эффективно это делается и где проходит граница между безопасностью сети и контролем над её содержанием.

Потому что 60 млрд рублей — это уже не эксперимент и не временная мера. Это долгосрочная инфраструктура, которая способна определить, каким российский интернет будет в ближайшее десятилетие.